Ходок 6

Вначале Гистас не понял, что именно заставило его притормозить, а затем и вовсе остановиться. Потом дошло - необычный взгляд. Кто-то посмотрел на него весело, приветливо и доброжелательно. Нет, было бы большим преувеличением утверждать, что до этого момента на Змея никто так не смотрел. Смотрели. Он умел закрывать шторки в глазах, прятать свою истинную сущность и представать перед нужными людьми, не входящими в "Союз", джентльменом, приятным во всех отношениях.

Как пел Владимир Семенович: "Тот малость покрякал, клыки свои спрятал - красавчиком стал, - хоть крести!". Это именно тот случай. Правда поступал он так нечасто. Очень не часто. Только по крайней необходимости. Лишь при общении с высшими иерархами Гильдии Магов, людьми из Совета Дожей, высшими чиновниками Администрации Генерал-губернатора и прочими подобными випами. То есть, Гистас Грине скрывал свое истинное нутро, честно признаемся - сильно не человеколюбивое, весьма редко.

И не из дурацкого снобизма, как могло бы показаться - мол глядите все, как мне людишки противны, и скрывать я этого не собираюсь! Отнюдь. Для этого были настоящие, веские причины. Дело было в том, что с опущенными шторками, Змей напоминал паровой котел с завинченным предохранительным клапаном - рано, или поздно, такой агрегат взорвется и разнесет все вокруг. Гистас эту свою особенность прекрасно знал и старался ситуацию до крайности не доводить.

С подчиненными же Змей не стеснялся, взгляд свой мертвящий не скрывал. А как аукнется, так и откликнется. Поэтому и в ответ получал только испуганные и подобострастные. Даже злых не было, и вот на тебе - кто-то, причем не из гражданских, а из своих, смотрит весело, приветливо и доброжелательно!

Змей резко развернулся, сделал пару шагов назад и снова поймал этот взгляд. Кто-то с симпатией разглядывал его из кучи тряпья. Сидящий рядом старик нищий сжался в грязный комок, сделавшись от этого необычайно похожим на больного воробья, правда гигантских размеров. А Гистас остановился и стал терпеливо ждать, когда обладатель необычного взгляда соизволит показать что-нибудь еще кроме глаз. Прошло совсем немного времени и его терпение было вознаграждено. Из тряпок высунулась маленькая грязная ладошка и тоненький голосок произнес:

– Подайте на хлебушек добрый пир.

"Ничего не изменилось, - подумал Змей, - и меня учили попрошайничать именно такими словами..."

– Держи!
– он аккуратно вложил в чумазый ковшик золотую монетку, которая тут же исчезла в недрах тряпья, но через мгновение рука показалась обратно.

– Не такую!
– безапелляционно объявил владелец руки, протягивая монету обратно.

– А какую?
– изумился Гистас, с недоумением разглядывая забракованное подаяние.

– Вот такую!
– на свет была извлечена медная монета, значительно превышавшая размерами золотую.
– Твоя очень маленькая.

– А тебя вообще как зовут?
– решил сменить тему Змей, так как меди в его кошельке отродясь не водилось и удовлетворить взыскательные требования владельца маленькой руки он не смог бы при всем желании.

– Дедушка Юфемиус не разрешает мне разговаривать с посторонними, - получил он несколько неожиданный ответ.
– Чтобы меня не забрали в бордель грязные выродки, - уточнил тоненький голосок.

– Он очень правильно поступает, твой дедушка, - медленно выговорил Гистас, с усилием загоняя обратно, внезапно всплывшие в памяти, воспоминания о Червяке, с годами потускневшие и вылинявшие, но вдруг засиявшие прежними яркими красками.

– Он мне не дедушка, - продолжил просвещать Змея тоненький голос.
– Моего дедушку убили... и бабушку тоже, - уточнил невидимый собеседник.

– А папа с мамой?
– после небольшой заминки поинтересовался руководитель бакарской мафии.

– А папы с мамой у меня и не было.

– Так не бывает, - машинально отреагировал Гистас.

– Бывает!
– получил он ответ тоном не терпящим возражений.
– А дедушка Юфемиус хороший!
– несколько неожиданно объявил невидимый собеседник.

– Не сомневаюсь...
– задумчиво протянул Змей и добавил: - Мне почему-то кажется, что он разрешит тебе поговорить со мной.
– Я тебя в бордель не заберу, и никому другому не позволю.

– Тогда ладно!
– и из тряпья показалась грязная улыбающаяся мордашка, в обрамлении не мене грязных волос, предположительно светлого оттенка - точно разобрать было сложновато - для этого их надо было сначала хорошенько вымыть.
– Меня зовут Делия!
– перестав улыбаться, очень официальным тоном представилась маленькая нищенка.

– Я - Гистас, - не менее торжественно отозвался Змей.
– Рад знакомству.

– И я!
– снова заулыбалась Делия, но через мгновение вновь стала серьезной.
– А теперь не мешай, мне надо работать!
– с этими словами она вновь спряталась в своем тряпье, оставив снаружи только протянутую руку.
– И отойди! Не загораживай!

За всей этой беседой, крайне испуганно, следил старик, не менее грязный, чем его питомица, тот самый, который с начала беседы прикидывался больным, а скорее даже - дохлым гигантским воробьем. Напуганный до чрезвычайности, он никакого участия в разговоре не принимал, но тесное общение Змея с девочкой с каждым мгновением тревожило его все больше и больше. Дальнейший ход событий показали, что беспокоился он не зря.

Тряпье зашевелилось и на свет снова показалась голова маленькой нищенки:

– Нам с дедушкой Юфемиусом надо собрать за день двадцать монет, - нахмурившись сообщила она Гистасу.

– Ты умеешь считать?
– удивился он.

– Да!
– гордо заявила Делия, правда немедленно уточнила: - но только до пяти, - и в доказательство предъявила грязную пятерню, на которой и продемонстрировала уверенный счет на пальцах: один, два, три, четыре, пять.

– А двадцать больше пяти?
– с серьезным видом поинтересовался Гистас

– Намного...
– призналась она и, тяжело вздохнув, добавила: - Каждый день надо сдать бригадиру двадцать монет.
– Она снова вздохнула.
– Иначе нас съест Змей!

От последнего заявления, глава Ночной Гильдии чуть было не подавился слюной, а дедушка Юфемиус пережил целую гамму чувств. Он успел испытать законную гордость из-за того, что он - настоящий ясновидец! Ведь все его тревожные предчувствия блестяще подтвердились!
– значит он настоящий гадатель! Следовательно, он вполне может заниматься предсказанием будущего - деятельностью гораздо более доходной, чем нищенство. Но, уже в следующее мгновение он испытал ни с чем не сравнимую горечь - его чудесным образом открывшиеся, прогностические способности подсказали ему, что воспользоваться своим даром он не успеет. Покойникам деньги не нужны. Осознав все это за один краткий миг, дедушка впал в состояние похожее на кататонический ступор - мягко говоря оцепенел, а если называть вещи своими именами - одеревенел. От ужаса. Охрана главы бакарской мафии тоже подобралась, ожидая подробного распоряжения, каким именно изощренным способом отправить дедушку Юфемиуса на воссоединение с большинством. Однако ничего такого не последовало. Гистас только хрипло откашлялся и потер шею:

– Делия, хочешь ко мне в гости?
– задал он несколько неожиданный, в сложившейся ситуации, вопрос. И не дав собеседнице, уже открывшей было рот, продолжить тему с пожиранием ее и дедушки злобным пресмыкающимся, быстро добавил: - а со Змеем я договорюсь.

– Правда?
– с сомнением в голосе уточнила девочка.

– Правда!
– твердо заверил ее Гистас.

– Ну-у... ладно, - согласилась девочка и прибавила: - только вместе с дедушкой Юфемиусом!

– Куда же без него, - улыбнулся Змей, - конечно с дедушкой.