Ходок 6

*****

Свэрт Бигланд любил звук своего серебряного колокольчика, и прекратил трезвонить не сразу. Ну, что поделаешь, не бывает человека без маленьких слабостей, именно они и делают нас людьми, а то были бы какие-нибудь киборги, наподобие Терминатора, или еще кто похуже. Вот такой маленькой слабостью для главы бакарского отделения Гильдии Магов и был его колокольчик, точнее - его мелодичный звон. Поэтому главный бакарский маг прекратил звонить не тогда, когда секретарь пулей влетел в кабинет - Свэрт Бигланд не любил наличия неторопливости и вальяжности у подчиненных, а только когда тот уже стоял у стола, преданно заглядывая в глаза руководству.

Глава бакарских магов вполне справедливо полагал, что, во-первых - доброе слово и кошке приятно, а во-вторых - ничто не дается нам так дешево, и не ценится так дорого, как вежливость, поэтому с подчиненным всегда общался вежливо и доброжелательно. Естественно, с теми, кто этого заслуживал. Правда, с другой стороны те, кто не заслуживал, в штате задерживался ненадолго. Их, в лучшем случае, увольняли. Имеется в виду - вышвыривали на улицу. В прямом и переносном смысле. Причем, что касается термина "в прямом", то процесс отстранения от должности, если смотреть на него со стороны, выглядел весьма эффектно - вышвыривание производилось на достаточно высокой скорости, километров так - пятьдесят в час, не меньше.

– Голубчик, - ласково обратился к секретарю Свэрт.
– Найди, пожалуйста, Индиса Карваха. Он мне срочно нужен.

Маг-эмпат был где-то во Дворце, поэтому не прошло и пяти минут, как Свэрт приветствовал своего старого товарища:

– Здравствуй, Инди.
– Они знали друг друга много лет и наедине всемогущий главный маг Бакара мог позволить себе такое обращение. Он наверняка разрешил бы и Карваху называть себя уменьшительным именем, но "Свэрт" такового не имел. Свэрт и Свэрт, Свэрти было бы длиннее, а Свэ вообще ни к селу, ни к городу. Так что, как мама, много лет назад, обратилась к младенцу по имени, так и до сих пор, только "Свэрт" и никак иначе.
– Присаживайся. Надо поговорить.
– Карвах уселся в гостевое кресло, сцепил пальцы, переплел ноги, сжал губы и приготовился слушать.
– Ко мне с утра заявился, - неторопливо начал глава Гильдии Магов, - Карст Итал.
– Услышав имя, эмпат поднял брови, показывая, что не припоминает такого.
– Ну-у...
– пощелкал пальцами Свэрт, - сын Эрфана Итравана, я его еще в банк устраивал, такой балбес смазливый.

– А-а-а...
– покивал Индис Карвах, показывая, что понял, о ком идет речь.
– А почему фамилии разные?

– Бастард, - коротко пояснил Свэрт, - но отец его любит, всю жизнь помогает и сейчас продолжает заботиться.
– Индис снова покивал. Стало понятно, почему глава Гильдии устроил никому неизвестного новичка на хлебную должность. Сын старого приятеля, пусть и незаконнорожденный, но все-таки сын!
– "А как не порадеть родному человечку".
– Так вот... Вваливается он с самого утра, я даже кофе не допил и начинает рассказывать сказки: мол гулял он по блошиному рынку и наткнулся на прелюбопытнейшую вещицу, и показывает медный, на вид старинный, пенальчик - весь в окислах. Потом извлекает оттуда не менее старый кусок пергамента, явно траченный мышами - прорех много, и начинает, с пеной у рта, мне доказывать, что там написано, как выйти на Длинные Дороги.
– Услышанное произвело должное впечатление. Индис расплел ноги и расцепил пальцы, в глазах его загорелся нешуточный азарт:

– Серьезно!? Надеюсь ты все проверил!?!

– Успокойся, - устало махнул рукой Свэрт, - конечно же я все проверил. Наверняка, он сам этой ночью все и начертил.

– Смысл?

– Смысл есть...
– задумчиво протянул глава Гильдии Магов.
– Смысл в том, что для выхода на Дорогу нужна "Пирамида Света"!

– Ну-у...
– разочаровано протянул эмпат, - если он так написал - значит мальчишка просто глуп.

– Не надо принижать моего протеже, - усмехнулся главный бакарский маг, - у него в тексте говорится, что ключом является камень идеальной формы, каждая из сторон которого представляет собой равносторонний треугольник и, что камень этот сияет разным цветом: от зеленого до красного. Он мне тут целое представление устроил: дядя Свэрт, говорит...
– заметив удивленный взгляд Индиса, Бигланд пояснил: - я паршивца с пеленок знаю. Так вот... Глаза горят, уши шевелятся - прямо кот камышовый на охоте, а не начинающий банкир. Я говорит, готов жизнью рискнуть во славу бакарской Гильдии Магов, только мне "Пирамида Света" нужна! Это она описана в старинном манускрипте! Я сразу догадался! Талантливо излагал, шельма - я даже заслушался.

– А риск для жизни он где нашел?
– искренне удивился артефактор.

– Как это где?
– ехидно улыбнулся Свэрт Бигланд.
– Там из текста выходило, что с Пирамидой нужно идти в Львиную пещеру, пройти по главному туннелю и свернуть в шестой отнорок по левую руку... Ну, и дальше там всякая ерунда.

– Индис понятливо покивал. Среди жителей Бакара и его многочисленных гостей Львиная пещера пользовалась такой же славой, как у нас Бермудский треугольник.
– Что скажешь?

– Что скажу?..
– маг-эмпат задумчиво потер подбородок.
– Ты ему, конечно же, сказал, что у тебя Пирамиды нет и никогда не было?

– Ну, разумеется. А что, - ухмыльнулся Свэрт, - надо было сказать, что я продал артефакт "для служебного пользования" дожу Талиону?

– Конечно!
– ухмыльнулся в ответ Карвах и оба довольно захихикали. Индису тоже кое-что перепало от той сделки и вспомнил он о ней с удовольствием.
– Ладно!
– оборвал Карвах веселье.
– Итак, что я думаю? Я думаю, что мальчишка работает на Грине.

– Согласен, - ни секунды не раздумывая согласился глава Гильдии Магов.

Дела бездарных интересовали Гильдию Магов примерно так, как старшеклассников - имеются в виду нормальные юноши, не склонные ни к каким сексуальным извращениям и не занимающиеся отбором у малолеток мелочи, проблемы первоклашек - то есть маги их, чаще всего, попросту не замечали. Обычный юноша, проходя мимо песочницы, может обратить внимание только на молодых мамаш, да и то, если они умудрились сохранить форму после родов, но никак не на карапузов, обретающихся в этой самой песочнице. Такая вот примерная модель взаимоотношений между магами и бездарными. Однако, в случае с главой "Союза" все было несколько иначе, в каждом правиле бывают исключения. Иначе, какое же это правило?

Во-первых, что ни говори, Гистас Грине не был обычным человеком. Глава Ночной Гильдии, да еще получивший, вернее даже - захвативший этот пост, по определению не мог быть обычным человеком - он был, как ни крути, выдающимся человеком. И поэтому не был для магов одним из безликой толпы, а имел вполне узнаваемое лицо. Если продолжить школьные аналогии, то это как особо выдающийся хулиган из второго класса, который держит в руках не только младших и сверстников, а еще и месит без разбору третьеклассников и не пасует перед четвероклассниками. Обычно с такими индивидами старшеклассники ведут себя уважительно, признавая незаурядность личности, а зачастую даже угощают сигареткой, во время перекуров на школьном дворе.

Во-вторых, встреча Гистаса Грине с Витусом Иддером не могла остаться незамеченной. Как-никак Витус - маг. Пусть не лицензированный, но - маг, значит - свой. То, что он каким-то хитрым образом сумел найти источник средств к существованию, позволяющий ему безбедно проживать в благословенном Бакаре, Свэрта никак не интересовало. Глава Гильдии Магов жил сам и позволял другим. В этом была одна из причин его политического долголетия. Он не собирался инициировать никаких расследований, но, с другой стороны, если бы нелегал попался, то и помогать ему и как-то прикрывать, он бы не стал. Попался?
– получай. Причем, по всей строгости закона. А для Витуса это было бы вторым разом, со всеми вытекающими отсюда последствиями...

Однако же, дело было не в таинственном источнике доходов Витуса Иддера. Дело было совсем в другом. О том, что портрет Витуса появился на платке морской ведьмы, Свэрту Бигланду стало известно в тот же день. Несмотря на то, что дела бездарных мало его волновали, информаторов у него хватало. Другое дело, что обычно такая информация проходила мимо внимания главы Гильдии Магов. Вот вас интересует, кто какой куличик сделал в той же, пресловутой, песочнице, или кто у кого отобрал лопатку и как при этом рыдал обиженный? Вот и его так же интересовали внутренние дела бездарных, не касающиеся интересов Гильдии Магов. Но, не в этот раз.

То, что белокровие неизлечимо, было общим местом - истиной, так сказать, в последней инстанции, известной любому человеку с дипломом лекаря, хоть магу, хоть бездарному. И все же, Свэрт испытал некую неловкость, признаваясь в этом Змею. Как ни крути, а тот факт, что он - лучший целитель Бакара, если не всей Акро-Меланской Империи оказался не в состоянии помочь, настроения и самоуважения ему не добавлял. Однако, жизнь похожа на зебру - черная полоса сменяется белой! Настроение главы бакарской Гильдии Магов резко улучшилось, когда, явно в связи с этим делом, вдруг, всплыло имя Витуса Иддера. Ушедший в подполье маг, судя по всему, нашел какой-то подход к лечению белокровия, иначе его лицо не появилась бы на платке морской ведьмы.