Холивар
Шрифт:
– Что я сказала? Сказала, что поняла суть сумасшествия, что реальность для больного становится его индивидуальной и отличается от реальности нормальных людей, – я говорила уже поспокойнее.
– Эмма! Ты… молодец ты! Как для такого, как ты там говоришь, полудурка, открываются резко такие истины? Ты удивила меня сейчас!
– Спасибо, за полудурка! – недовольно ответила я, опять не понимая, о чем это он.
– Ингвар, ты слышал, что она сказала? – Элвис обратился к Поттеру.
– Как ты его назвал? Игорь? – я обернулась, чтобы посмотреть на очкарика.
– Слышал, – голос очкарика, стал каким-то низким
– Интересно! Вообще у вас удивительный период в истории. Начало начал! – Элвис посмотрел на меня. Он теперь тоже говорил другим голосом, пропал тот бархатный завораживающий баритон, сейчас это был обычный среднестатистический голосок этакого соседа в майке-алкоголичке.
– Так, ну-ка стоп! Дайте-ка мне минуту побыть одной! – я отошла от Элвиса и Поттера на несколько шагов.
«Значит так, все эти истории с будущем, конечно, полная чушь. Где я, пока не понятно, но если я реально сошла с ума, то единственное, что мне остается – принять это состояние и попытаться восстановить силы разума, чтобы, возможно, очнуться в нормальной реальности. Интересно, а я сейчас в коме? Или просто сплю? Ладно, не суть. В общем, что бы сейчас тут не происходило и кто бы со мной не разговаривал – буду все принимать спокойно. И может тогда мое состояние нормализуется. Мне нечего терять, умереть я здесь не смогу и боли, по-видимому, тоже не чувствую».
Я ущипнула себя за руку – "нет, чувствую, но все равно бояться, я думаю, мне нечего! Буду наслаждаться пребыванием в этом Зазеркалье собственного безумия, а там – посмотрим. Одно хоть хорошо, я рассуждаю здраво, я могу двигаться и говорить – все остальное… Да пусть хоть перевернется трижды, больше не будет никаких истерик и криков с моей стороны!"
Я обернулась к своим фрикам. Они стояли и улыбались мне.
– Уже все знаете? – посмотрела я на обоих с улыбкой.
– Ага! – ответили они почти в унисон, «двое из ларца, одинаковых, блин, с лица».
– Ну и какой теперь план действий?
– Пойдем к гонцам, – ответил Элвис.
– Ой, а можно твой голос вернуть? Ну каким ты вначале разговаривал? Этот противный сильно.
«Классно быть сумасшедшей, не надо думать о приличиях и о чувствах других людей!»
– Уже нельзя, – без тени обиды ответил Элвис. – Ты же сейчас будешь проходишь погружение, поэтому и реальность постепенно начнет меняться.
– Жаль, а очкарика можно куда-нибудь подальше отослать?
«А, что мне терять? Говорю и веду себя, как хочу! Вот это я понимаю – свобода идиота!»
Поттер глянул на меня исподлобья.
– Это можно. Ингвар? – Элвис вопросительно посмотрел на очкарика.
– Да пожалуйста! – Поттер развернулся и пошел по направлению к моему подъезду.
– Как ты его все время называешь? Не пойму, – я посмотрела вслед удаляющейся фигуре.
– Ингвар. Это его имя. Ты постепенно начнешь слышать и видеть некоторые вещи из нашего мира.
– Из нашего мира! – я перековеркала его слова. – Из моего мира, ты хотел сказать!
– Из нашего общего! – подмигнул мне Элвис.
– Он вот так просто уходит? А я думала мое больное воображение как-нибудь по-волшебному от него избавится.
Ну там, раз и исчез, и дымок только вверх поднимается, – я улыбнулась Элвису. Элвис – мне в ответ.– Да, можно было и так.
Я глянула в сторону, куда удалялся Поттер, его немного сгорбленная маленькая фигурка зашла в подъезд и исчезла.
– Ну, блин, да. Прямо офигеть, какое волшебство!
– Пока так. Скоро будет лучше.
– Ладно. Так мы дойдем сегодня к твоим гонцам или нет?
– Да что к ним идти, вот они – и Элвис показал рукой в сторону вагончика с надписью «Хлеб».
Я хотела, было, истерично рассмеяться, но вспомнила об обещании, данном самой себе: «спокойно реагировать на все, что предложит мне мой воспаленный мозг» и промолчала.
Пройдя с минуту молча, я все-таки не удержалась.
– И твои гонцы вон там, в хлебном вагончике? – я посмотрела на Элвиса как на такого же больного, как и я. Он утвердительно покачал головой.
– А Вова ваш, случайно не в хоз.товарах рядом сидит?
Элвис загадочно улыбнулся.
Мы подошли к вагончику и остановились.
– Готова? – Элвис внимательно посмотрел на меня.
– Фух, конечно! Еще бы!
«Что со мной может случиться? Это ж мои тараканы! Мой сумасшедший мир.»
6 глава. Тук-тук-тук
Он открыл дверь, и на меня волной хлынула вода. Огромный поток воды. Я начала захлебываться, пытаться открыть глаза, всплыть, найти, как дышать. Все кругом бурлило. Я чувствовала мощное движение воды, которое затягивало меня в водоворот. Поток воды усиливался, руки и ноги мои стали неметь от такого напора.
Через какое-то время водоворот прекратился, и по ощущениям, я оказалась в огромном водном пространстве. Воздуха оставалось все меньше и меньше, я начала судорожно махать руками, ногами, пытаться кричать, наконец, открыла глаза, но кроме мутной воды ничего не видела.
Это был один из моих самых страшных кошмаров, я всегда боялась именно такой смерти. И когда я почувствовала, что уже не могу больше задерживать дыхание, в изнеможении, я сдалась и открыла рот. Вода на удивление, мягко и безболезненно проникла в горло, я ощутила слегка сладковатый вкус, похожий на сахарный сироп. Чем глубже проникала в меня вода, тем спокойнее я становилась, страх отступал. Оставалась только вода, я чувствовала, как вся наполняюсь ею. Как она проникает в жилы, смешивается с кровью, как попадает в пищевод и растворяется в желудочном соке. Мне не доставлял этот процесс дискомфорта. Наоборот, было очень легко и тепло. Глаза мои были открыты, я видела перед собою красно-желтые нити. Я не задавала больше никаких вопросов, мне было очень хорошо. Моего тела не было, моего разума не было. Была вода, одна бесконечная вода вокруг…
Я не знаю, сколько длилось это состояние, но в какой-то момент я вновь открыла глаза и ощутила свое тело. Все. Полностью. От макушки до пальцев. Какая-то невиданная мне ранее тишина появилась во мне. Я услышала себя. И благодаря этому, наверное, впервые в жизни, ощутила себя цельным живым организмом: вот пульсирует мое сердце, огромное красное, сильное, оно равномерно гонит кровь по венам.
Я вижу его, я чувствую его, я сердце.
Вот под сетью тончайших кровеносных сосудов расширяются легкие.