Холодный рай

ходим,- Вагиз крестится и это смотрится столь дико, что у Виктора округляются глаза.-

Что зенки вылупил? Ну да, я верую в бога, без этого никак нельзя … без покаяния.

Покаешься, и так на душе легче становится, весь мир цветными красками наливается.

Знаешь,- Вагиз присаживается рядом,- а мы тебя не будем убивать, ты автомат принеси.

Чужая ведь вещь, а воровать не хорошо,- с укором качает он головой.

Виктор молчит, в голове с трудом ворочаются мысли, словно увязли в тягучем

гудроне, выхода нет, как глупо, а сколько планов на будущее было.

– Не хочешь разговаривать?- мягко произносит чернобородый.- Зря, скоро петь будешь

как пташка. Мы тебя живьём кушать будем … отрежем часть тела, запечём на угольках, пока рук и ног не останется, «самоваром» станешь. Отгадай загадку. Без рук и ног, а

пыхтит громко.

Зеки по достоинству оценили шутку, разражались как взбесившиеся лошади, даже

Сизый очнулся, повёл совиными глазами, обжог взглядом Виктора и вновь объедает

человеческие пальцы.

– Вы не люди,- помертвев, произносит Виктор.

– Люди, не люди, заладил!- Вагиз вскакивает, сдёргивает с плеча автомат, прицеливается, но неожиданно отшвыривает его далеко в сторону.- А сам то, замочил двух человек!

Витёк, двинь меж рёбер, да так, чтоб с хрустом,- обращается он к шестёрке.

Виктор едва успевает выдохнуть воздух из лёгких, сильный удар едва не ломает

рёбра, второй целит в лицо, заслоняется локтями. Витёк заходится и не может

остановиться, он дёргается словно в экстазе, с остервенением нанося удары.

В голове словно рвутся снаряды, вспышки слепят внутреннее зрение, появляется

чёрный шар и Виктор теряет сознание.

Холодная вода приводит его в чувства, голова как чугунный котёл, губы разбиты, с

подбородка свисает кусок кожи и на грудь льётся тягучая кровь, горит всё тело, но рёбра

вроде целые, не сумела эта мразь их сломать.

– Ты как?- Вагиз вновь сидит на корточках.- Болит? Витёк у нас очень чувствительный

пацан … как заведётся. Первый срок получил по малолетству, свою сеструху, четыре часа

бил ногами, а она то, дура, оказывается, после первого уже удара ласты склеила. Так что

напрасно её братец столько сил тратил, но в этом он весь. Но, в общем, он правильный

пацан. А знаешь, ты мне нравишься, не скулишь, взгляд волчий. Таких как ты можно

смело на дело брать,- Вагиз улыбается в чёрную бороду,- ты только автомат принеси и я

тебе даю честное слово вора, тебя отпустим … вот, только Аньку отдай, запал я на неё.

– И что все так к Аньке прикипели?- внезапно раздаётся весёлый голос.

Вагиз подпрыгивает на месте, Бурый выхватывает нож, но короткая очередь

прошивает ему руку. Он с проклятиями падает, вцепившись зубами в землю. Сизый

медленно встаёт, безучастно хлопает глазами, но рука проворно скользит к рукоятке ножа, ещё один выстрел делает в его черепе аккуратное отверстие.

– Вагиз, не доводи до греха,- вновь звучит насмешливый голос.

– А-а-а, менты пога-аные!- голосит Витёк и бросается прочь. Выстрел в ногу валит его на

землю. Витёк катается как придавленная автомобилем собака, кричит, рыдает,

выкрикивает ругательства, зовёт маму.

– Всё-всё,- Репа поднимает руки, садится на корточки, заламывает локти над головой.

– Идар, это ты?- в потрясении спрашивает Вагиз.

– Зачем автоматами разбрасываешься?- Идар появляется в окружении двух крепких

парней.

– Знал, что ты гнилой,- сплёвывает Вагиз.

– Где наш мент, случаем не сожрали его?- повёл стволом Идар.

– За кого ты нас держишь, Сеня под тем деревом.

– Скажи Репе, чтоб развязал его. А этот кто? Узнаю, огрызки у нас собирал. Ты зачем

огрызки собирал?- Идар вперил в Виктора изучающий взгляд.

Впору радоваться, помощь пришла так вовремя, но что-то гнетёт в душе Виктора,

похоже, сегодня не его день, но он решает не нарываться на грубость, спокойно отвечает:-

В огрызках косточки, протеин,- Виктор не стал делиться секретом.

– Умно,- качнул головой Идар.- Надо взять на вооружение. Нам дашь жменьку?

– Дам,- просто отвечает Виктор.

– Спасибо,- улыбается Идар,- и всё же ты врёшь,- морщится он и вновь обращается

чернобородому:- Второй автомат где?

– У своего приятеля спроси,- усмехается Вагиз.

– Что так? Неужели он у вас его стянул?

– Хмару замочил.

– - Дела,- удивляется Идар.- А ты не прост, как показался вначале. Что ж, придётся с

тобой пообщаться. Подойди ко мне.

Виктор с трудом поднимается, ноги неприятно дрожат, каждое движение отдаётся

болью в почках и печени.

Тем временем Репа развязал Сеню и тот, покачиваясь, двинулся к своим

товарищам. Неожиданно Вагиз дёргает его к себе, выхватывает нож и приставляет острое

лезвие к кадыку:- Дай нам уйти, Идар!

– Да кто ж вас держит,- спокойно говорит он, но в глазах колыхнулся свинец.- Ты мента

освободи и можете уходить.

– Мы к Голубянке отойдём и там его отпустим.

– А если нет?

– Слово вора.

– Хорошо, Вагиз, иди, но береги здоровье. Если к вечеру наш мент не придёт на стоянку, я

организую на тебя охоту.

– Нема базару,- пятится Вагиз, а за ним и вся его подвывающая свора.

Людоеды словно растворяются в лесочке и, словно их и не было, лишь костёр

дымит, да подгорает человеческое мясо, источая зловоние.

– Сейчас рыба в море появилась, можно было уже и не есть людей,- воротит нос от костра

Идар.

– Они от человечины уже не откажутся,- Виктор пытается изучить его лицо, но оно не

выражает сильных эмоций, такое простое и располагающее к себе.