Холодный рай

как простуженный ворон.

– Это мне решать, как меня будут любить люди,- властно произносит Идар, а старец вновь

заходится в кашле.- Ты болен, старик,- без сожаления добавляет он.

– Нет, это не кашель, это смех,- старец внезапно поднимает взгляд и внутри у Идара, словно прошипел раскаленный металлический прут.- Я здесь, прежде всего, чтобы

служить Хримусу, а ты его избранник, но можешь впасть не в милость,- шамкает старец

Харитон.

– Ты вздумал мне угрожать?- неприятно удивляется Идар, но нехорошая дрожь пробегает

по коже.

– Безусловно, нет,- старик опускает взгляд и Идар украдкой вытирает холодный пот со

лба,- что я, такой же слуга как и ты, но я честно выполняю волю всесильного Хримуса, а

он может вмиг выдуть душу у любого … и даже у тебя … правитель. Осмелюсь дать тебе

совет, я помогаю тебе укрепить власть, а ты не вмешивайся в его божественные дела.

– И всё же, старик, ты борзеешь,- Идар незаметно цепляет курок АКМА, мысль свербит

как шило в мягком месте, а может разрядить в него обойму и головной боли конец?

– Братан, это ты борзеешь!- внезапно из дальнего угла грота, где как крысы притаились

зеки-людоеды, вырывается отважный голос Витька. Лучше бы он смолчал, злая очередь

швырнула в него горячий рой из пуль, разрывая его рот до ушей, и Витёк становится

похожим на страшного клоуна.

Старец Харитон даже не дёрнулся, лишь поджал сухие губы и укоризненно качает

головой:- А говорил людей у тебя мало и бросает воспалённый взгляд на вскочивших со

своих мест зеков и те безвольно опускаются на корточки у истекающего кровью трупа.

– Ему смешно, а мне уши заложило,- с мрачностью во взоре заявляет Идар, с интересом

рассматривая разорванный рот Витька.

– Сволочь,- слышится безвольный голос Вагиза.

– На то воля великого Хримуса,- старец крестится по диагонали.

В грот врываются бойцы, с копьями наизготовку, но Идар жестом решительно

останавливает и те застывают, с ужасом глядя на сгорбленную спину старца, а затем

замечают труп Витька.

– Нерадивые слуги бывают в каждом доме,- бросает Идар и стремительно уходит из

душного грота, а за ним спешат его люди, судорожно сжимая копья вспотевшими

пальцами. Едва все уходят из пещеры, как слышится кашель старика, он смеётся.

– Кто у нас из людей подойдёт на роль жертвенного барана?- Идар оборачивается к

Дмитрию и тот уныло опускает плётку.- Чего молчишь?- грозно глянул он на

надсмотрщика.

– Старику уже жертвы нужны?- осторожно спрашивает Дмитрий.- Не нравится мне это, совсем с ума сходит. Может, лучше убить его?

– Время придёт, убьём,- соглашается Идар,- но пока хочу понаблюдать за процессом, а

вдруг в этом есть своё рациональное зерно? Пусть дед потешится, а заодно и народ мой

развлечётся. Есть кто у нас на примете?

– Есть,- Дмитрий опускает голову, а в глазах появляется страх.

– И кто?- замечает его состояние Идар и настораживается как питбуль перед броском.

– Идар, кое-что произошло,- надсмотрщик, словно перед смертью глотает воздух,-

диверсанты проникли на наш объект, где хранятся надувные танки.

– И что?- напрягается Идар, глаза темнеют, ноздри хищно раздуваются.

– Пост, что их охранял, я арестовал,- заикаясь, еле выговаривает Дмитрий. Затем, хмуро

добавляет:- Всё изрезали, суки, ни одного танка не осталось.

Идар некоторое время молчит, от бешенства по телу пробегает судорога, но он

сдерживает себя и как кобра смотрит на надсмотрщика.

– Ты меня убьёшь?- с обречённостью спрашивает Дима, и щёки колыхнулись, словно у

огорчённого борова.

Идар с удивление глянул на него, пожимает плечами:- Я что, зверь поганый? Пока

нет, работай, но ещё один прокол старику отдам. Когда это произошло?

– Совсем недавно,- Дмитрий с удовольствием стегнул воздух плёткой,- изделия всё ещё

сдуваются.

– Погоню организовал?- нетерпеливо говорит Идар, со странным выражением глядя на

надсмотрщика. Дмитрий вновь скисает под его взглядом, засовывает плётку за пояс, нерешительно произносит:- Так мы бежали к тебе доложить, а потом выстрелы, зека ты

замочил.

Идар морщится:- Не надо мне блатняк разводить, мочиться ты будешь в сортире …

если сможешь,- непонятно произносит он.

– Идар, ты не злись,- колыхнул щеками Дмитрий,- мы давно знаем, друг друга, всякое

было между нами, но даже когда ты работал на меня, я никогда не срывался на тебе.

– А я, что, срываюсь?- Идар в удивлении округляет глаза, лёгкая улыбка пробегает по

губам, но в глазах застыло нехорошее выражение.- В последнее время ты каким-то

странным стал, жрёшь много, говоришь много, баб всех переимел, что-то цацкаюсь я с

тобой не по делу, вот и результат, диверсанты у нас шкодить стали. Знаешь, вот что я

сделаю,- Идар уже не улыбается,- ты пока каменщиком поработай, а Сеня, пусть временно

вместо тебя посуетится, а там посмотрим.

– Идар, за что?- помертвел Дима.

– Я сказал временно, и ещё, с этой поры я для тебя Идар Сергеевич. Надеюсь, ты понял?

– Да, Идар Сергеевич,- опускает голову Дмитрий Леонидович.

– И ещё, чуть не забыл, свой дом освободи, пусть мент пока в нём поживёт, а ты со всеми, в бараке.

Идар повёл глазами и улавливает довольные улыбки солдат:- Что скалитесь, волки,

за мной! Кто первый увидит диверсантов, дом подарю,- Идар перехватывает автомат и

метнулся к воротам, которые уже поспешно открывают.

Небольшая бухточка, окружённая остроконечными утёсами, радует своей

первозданной чистотой. Море гладкое и ровное, словно прямая извилина прапорщика из

анекдотов, чайки с важностью переваливаются у сдувающейся на глазах резиновой

техники. Стволы надувных танков потеряли стояк и вяло свесились, пугая мир некой

отрешённостью и безразличием, баллистическая ракета противно выхрюкивает остатки