Хорошая девочка

– Да, Демид. Это я. – Делаю глубокий вдох, успокаивая совсем сдавшие нервы. – Здравствуй. Извини, что так резко.

– Ой, что я – не понимаю? Эти детишки кого хочешь с ума сведут. Ты, главное, не волнуйся. Из ментовки мы их, конечно, вытащим.

– Правда? Прямо сегодня?

– Ну, конечно. Наш юрист уже едет. Претензий ни у кого ни к кому нет. И, как я понимаю, обошлось без тяжких телесных. Максимум, что им светит – нарушение общественного порядка. Эти идиоты не нашли ничего лучше, чем подраться на забитой народом набережной.

– Господи…

Мою дрожащую руку перехватывает Сергей.

– Дэм, мы уже подъехали. Обсудим детали при встрече. Ты не в курсе, куда нам идти?

– Никуда. Для начала дождись меня и юриста. Это несколько минут. Морды у нас приметные. Думаю, отделаемся парой автографов.

И даже мысли не возникает, что это как-то неправильно – вот так кого-то отмазывать. Моя мать – прокурор. Я знаю, что в этой среде нет белых и пушистых. Волнует меня совершенно другое – необходимость ждать с моря погоды. Выхожу из машины и как в якорь вцепляюсь в ладонь Бекетова.

– Сергей Михалыч!

Оборачиваемся на голос.

– О, здесь все наши. Привет, Лесь. Рассказывай, что тут у вас случилось.

Ах, вот какая она – та самая Леся, по которой сох мой Давид. Белобрысенькая, смазливая, достаточно крепкая. Смотрит как будто с вызовом. Я стараюсь не делать из этого никаких выводов – подростки вообще очень ершистые, а тут еще такая стремная ситуация.

– Да нечего рассказывать. Пацаны прикалывались, а их загребли.

Врет не слишком убедительно. Что значит – прикалывались? Можно по приколу бить друг другу морды?

– Вы все при этом присутствовали? – Бекетов обводит взглядом парней. Те нестройным рядом гудят в ответ, повторяя слова девицы.

– Они что-то знают, – шепчу на ухо Сергею. – Знают, и молчат.

– Я бы удивился, если бы было иначе, – хмурится в ответ тот.

– Ты серьезно?!

– Ну, это же что-то вроде братства, Сара. Они не считают себя в праве лезть.

– Или покрывают своего дружка.

– Тш-ш-ш. Ты ставишь меня в неловкое положение. – Бекетов отводит меня в сторонку. – Мы пока не понимаем, что случилось, а ты уже спустила на бедного пацана всех собак. Может, как раз он ни в чем и не виноват. Надо разобраться.

Вот как это выглядит со стороны? Стою, от бессилия сжимая и разжимая руки. Глупо было надеяться, что Сергей тут же переметнется на нашу сторону. Во-первых, он не знает Давида так, как его знаю я. Во-вторых, ему нужно думать об интересах школы. Атмосфера в коллективе, тем более таком, очень важна. Конечно, я это понимаю, но в глубине души не могу принять. От обиды совершенно по-детски начинают дрожать губы.

– Ясно.

– Сара… – успокаивая, Сергей опять касается моей руки. Смотрю куда угодно, но не на него. Чтобы сгладить ситуацию, бурчу:

– И все-таки не зря мне эта Леська не нравилась.

– Да не может она никого сдать, пойми! У нас не любят сексотов. Ей в этом коллективе еще не один год, может, существовать. Злая ты женщина.

Отвечаю натянутой улыбкой и тут же, заметив две подъехавшие практически одновременно машины, хватаю Сергея за руку:

– Смотри, там, кажется, Балашов с юристом.

– Нет, это Таир.

Тренер? Ну, еще бы. Вот уж кому здесь нужно быть в первую очередь. В этом смысле его влияние на парней гораздо сильней, чем авторитет Бекетова с Балашовым. Последние здесь больше для того, чтобы произвести впечатление на ментов.

Здороваемся. Коротко обмениваемся информацией, что имеем. Спустя две минуты приезжают родители второго мальчика. Самым последним – юрист.

– Я пойду с вами.

– Погоди пока. Нас и так много.

– Но…

– Сара, просто доверься, ладно?

Нерешительно киваю и отступаю к уродливому черному заборчику, опоясывающему клумбу. Достаю телефон, чтобы посмотреть время. Кожей чувствую на себе чужие заинтересованные взгляды. Не то чтобы я к ним не привыкла, порой даже весело наблюдать за тем, как вытягивается лицо собеседника, когда он понимает, что я мать такого взрослого парня, но сегодня не тот случай. Слишком уж дотошно меня изучают в тусклом свете фонарей. И дети, и родители того самого Голунова. Я вздрагиваю каждый раз, когда дверь в отделение открывается. Рабочий день давно закончен, а вот брожение туда-сюда продолжается. Невыносимо.

Наконец, на пороге появляется Балашов, следом за которым гуськом идут остальные. От облегчения слабеют колени. Приходится сделать несколько попыток, прежде чем мне удается соскрести себя с чертового заборчика и встать на ноги.

– Так, господа родители, ребята свободны. Ситуация улажена, – выступает вперед Таир Мамедович. – Сейчас все по домам. Осмысливать. Разбор полета устроим завтра. Не думайте, что эта ситуация сойдет кому-либо с рук.

Бегу к Давиду, но тот делает мне отмашку, мол, не сейчас, и шагает навстречу к Леське. Что ж. Кушаю и это. Ведь я всего лишь мама, а там первая любовь, гормоны и все такое.

– Лурье! – рявкает Таир. – Мне тебе о режиме напомнить? Леся… Быстро разбежались по домам.

Дава что-то шепчет на прощанье подружке и подбегает ко мне.

– Ты где припарковалась?

– Меня Сергей привез.

– А-а-а, я вам свидание обломал? Простите.

– Ну-ка перестань паясничать! – совершенно неожиданно меня взрывает. Давид удивленно округляет глаза. Я шумно выдыхаю: – Ну, прости! Ты хоть понимаешь, как я с ума сходила?

– Из-за этого? Подумаешь, – бурчит Давид, запрыгивая на заднее сиденье. – Клевая тачка.

– Спасибо, – довольно прохладно отвечает Бекетов. Все это время, пока я пыталась как-то вывести сына на разговор, он молчал. И я ему очень благодарна за это. – Не хочешь рассказать, что произошло?

– Нечего рассказывать. Недоразумение.

– Из-за таких недоразумений можно и присесть.

– Ой, да бросьте. За фингал под глазом?

– Ты набил фингал тому парню?! В смысле, ты полез в драку первым? – это настолько не про моего сына, что я просто не могу в это поверить.

– Так случайно вышло. Кто ж знал, что он такой рукожоп, что пропустит? Удивительно, как его на соревнованиях не убили.

– Ты еще поговори. Ник в своем весе первые места занимает, – сощуривается Балашов.

– Я не пойму… Ты зачем? Он что… эту девочку обидел?

– Какую девочку?

– Ну, твою.

– Если бы он мою девочку обидел, я бы его закопал, мам. А так… Говорю же – недоразумение вышло.

Совсем… Совсем его не узнаю! Что за черт вообще? Бросаю на Бекетова полный недоумения взгляд. Надо заметить, что он тоже выглядит сбитым с толку.

– Рекомендую тебе до завтра сменить пластинку. Любые конфликты мы решаем в команде.