Храм

Тем временем Складарь, крякнув от натуги, взвалил мешок на спину Крепыша, но двужильный парнишка даже не поморщился.

Немного погодя, Свист продел руки в лямки вещевого мешка и встряхнулся, будто мокрый пес, прилаживая груз на закорках – нести его предстояло довольно далеко.

Чернокожий каморник заглянул в свои записи, и повел по неровным строкам узловатым пальцем, шепча что-то себе под нос. Хмыкнул, кивнул и сказал, обращаясь к Свисту:

— Ты, Свист, двигай к предгорьям, отнесешь это добро в Дубовую Нору. Там дольше всего припасы не пополнялись.

— Ясно, — угрюмо буркнул охотник.

Предгорья охотники старался обходить стороной, главным образом из-за близости гор. В мерзлых ущельях и стылых пещерах сгинул не один опытный охотник, и пусть выпало ему идти лишь до подножия гор, сама близость древних гигантов его смущала.

— Удачи, — он попытался подбодрить Крепыша.

Но юноша был слишком сосредоточен и только отстраненно кивнул в ответ.

Пройдя запутанными внутренностями Дома, Свист вышел к знакомой комнате, служившей жителям одновременно и сенями, и сторожкой.

Тяжелые рюкзаки спускали вниз, к подножию пирамиды, с помощью веревок, приладив снимаемые на ночь блок и рычаги. Когда пришла очередь Свиста, он зацепил крюком широкие лямки рюкзака, а сам начал спуск по веревочной лестнице.

Утро выдалось туманное.

Белая мгла опустилась на лес, укутав окрестности зябким покрывалом. Спускаясь вниз, охотник поглядел через плечо – другого конца площади было не видать, разве только если сильно напрячь зрение, в тумане едва–едва угадывались очертания деревьев на опушке.

«Туман — это хорошо», — подумал Свист.

Туман он, можно сказать, любил. Когда на долину опускалась молочная дымка, вся лесная живность носа на тропы не казала – ходи себе безопасно. Безопасно, но недолго – так старшие велели.

У заваленных каменными блоками ворот Дома охотники негромко переговаривались, желая друг дружке удачи и безопасной дороги. Когда по двое, когда в одиночку люди растворялись в тумане, уходя каждый в своем направлении.

Свист взвалил, казалось, неподъемный рюкзак на спину и собрался было уходить, но тут его окликнули.

— Постой-ка.

Орех появился буквально из ниоткуда. Поверх пятнистой куртки был надет новенький жилет, карманы и подсумки которого круглились от распиханного по ним добра. Усач на ходу поправил одну из лямок рюкзака, потом осмотрелся и, наконец, спросил:

— Ты в Дубняк идешь?

Свист кивнул.

— Мне к Стреловому пруду, считай по дороге. Давай вместе, — Орех взмахнул рукой в приглашающем жесте.

— Легко! — с готовностью согласился Свист.

Вскоре площадь перед Домом опустела.

Двое охотников шли широкой тропой, что шагах в двадцати исчезала в густом тумане.

— Я не просто так решил с тобой идти, — неожиданно сказал Орех, когда сестры–пирамиды скрылись в молочном мареве.

Свист искоса глянул на попутчика, молча предлагая тому продолжить.

— Показать тебе кое-что хочу. Но строго между нами, — Орех испытующе посмотрел на Свиста.

— Конечно, Орех, — закивал Свист, настороженный серьезностью тона своего попутчика.

— Тогда сделаем маленький крюк. Займет он пару часов, не больше.

Орех свернул с тропы, раздвинув густой кустарник. Свисту не оставалось ничего иного, как проследовать за ним.

Бредя след в след за Орехом, Свист успел подивиться тому, как легко он согласился на довольно таки странное предложение товарища. Шли недолго но вот, деревья расступились, и двое мужчин оказались на опушке большой, светлой поляны.

У кромки леса стояла сложенная из необструганных бревен, крытая дерном и лапником хибара, ветхую дверь, закрывавшую вход, подпирал большой камень. Земля же от самой хибары и до противоположного края поляны оказалась вспахана и поделена на ровные участки. Кое–где робко тянулись к небу первые зеленые всходы.

— Что это? – вслух удивился Свист.

— Это называется огород, — ответил Орех, внимательно следя за реакцией парня.

— И что это значит?

— В будущем тут вырастут растения, которые можно будет есть. Овощи, например, и корнеплоды всякие, — пояснял Орех.

— Зачем? – еще больше удивился охотник. – Еда ведь и так есть, даже в избытке. За каждое сменянное мерцало столько съестного прибывает, что всем Домом за несколько дней не скушать. А мы же их часто приносим, мерцала-то.

— Ну да, ну да, — Орех посмотрел на зеленые всходы. – А если вдруг мерцала исчезнут? Или меняться нельзя будет? Что тогда?

— Такого не может быть! – уверенно возразил Свист.

— Почему? Или ты знаешь, откуда все берется – еда, одежда, боеприпасы? – едко осведомился Орех.

— Ну… Нет конечно, — замялся Свист. – Не знаю. Но…

— Что «но»?! – Орех рубанул рукой воздух.

— Сказал же – не знаю! – в сердцах огрызнулся Свист.

Орех смерил парня тяжелым взглядом.

— Ладно, не пузырься, — он откашлялся. – Дело в том, что мы зависим от мерцал и от того, перепадет ли нам за них что-нибудь, или же нет. Только потому что настоящий порядок вещей был всегда, нельзя быть уверенным, что так будет продолжаться вечно. А ну как завтра Ведун от лихорадки сляжет, тогда от голода всем нам помирать придется. Куда это годится?

— Наверное, совсем никуда, — пожал плечами Свист.

— Идем, — Орех потянул парня за собой.

Охотник подошел к хижине, ногой отпихнул валун и открыл дверцу.

На полу, усыпанном крупной галькой так, что и земли совсем не было видно, стояли ящики с рассадой. В углу нашлись несколько лопат, тяпок и граблей, а еще три больших жестяных ведра.

— Откуда это все? – спросил Свист.

— Отец в свое время выменял. По моей просьбе.

— Так это правда?! Отец мог выбирать, что на обмен пришлют?

— Какая уж теперь разница, что мог Отец? – уклончиво ответил Орех. – Главное что он поддержал мою идею.

— Какую?

— Ну, как сказать. Альтернативный источник пищи сделать, вот. Мы на этом огороде по очереди работаем. Воду, правда, далековато таскать – из ручья. Но я, кажется, придумал, как ее сюда подвести.