Храм

— Ты о чем, Орех? – недоумевающе поднял брови Свист.

— Тьфу ты, баклан, — в сердцах сплюнул Орех и, прибавив ходу, быстро ушел по тропе, обгоняя товарищей.

Свист только плечами пожал.

Как всегда, у веревочной лестницы образовался небольшой затор. Те, что торчали снизу окриками и руганью поторапливали тех, кто карабкался повыше. Свист решил не участвовать в толкотне и суматохе, а переждать и подняться одним из последних. Он присел на гребень вздыбившейся плиты. Камень оказался теплым. Рядом с ним на потрескавшемся боку глыбы внезапно оказалась большая серая ящерица. Свист и заметить-то не успел, как юркая рептилия тут очутилась. Ящерица посмотрела на человека, потом на небо, и, прикрыв свои маленькие сердитые глазки, принялась греться на солнце.

Наконец подножие пирамиды опустело, даже увалень Тропа успел забраться наверх. Сторож, следивший за окрестностями во время подъема, нетерпеливо махнул Свисту рукой – не задерживай, мол.

Когда молодой охотник оказался на верху, сторожа втянули лестницу обратно и сложили ее в углу. На бухте запасных веревок сидел молодой парень – пожалуй, ровесник Свиста, и вертел в руках механический манок. Если покрутить ручку, то похожий на трубу прибор разразится противным воем, а коридорный сквозняк разнесет сигнал тревоги по всему Дому. Ну это так, на самый крайний случай.

Несмотря на близость полдня, коридоры Дома вторили шагам Свиста гулкой пустотой: жители собирались в трапезной, чтобы посмотреть на плоды обмена. Охотник миновал лестницу, давешнею галерею и вышел в полный людей зал. Походя кивнул Ореху, и стал пробираться ближе к центру, усердно работая локтями.

Свист присел на свободную лавку рядом с Пластуном. Вокруг царило нетерпеливое оживление: люди переговаривались, обсуждая свои пожелания, строили планы и смеялись. Почему-то ему вспомнилось, как оно случалось раньше: это была своего рода традиция. После обмена Отец собирал жителей Дома, не занятых в это время на важной работе, и показывал, что же есть на этот раз.

Еда: запечатанные пайки, буханки хлеба, коробки с чаем и другие припасы, отправлялись в сухие и прохладные комнаты–склады ждать своего часа.

Одежда, как правило – камуфлированные куртки и штаны, да рабочие комбинезоны – раздавалась жителям, кому подойдет по размеру. Даже обувь – сплошь грубые сапоги да добротные ботинки на высокой шнуровке, и те обязательно приходились кому-нибудь впору. Регулярно появлялись лекарства в больших бумажных пакетах, таблетки всякие и пузырьки. Этим добром заведовал Звездочет.

Реже попадалось оружие и патроны в коробках. Ну и мелочь всякая полезная: веревки, масло для ламп, точильные камни, инструмент разный, свечи, утварь кухонная. Обиженным никто не ходил. Отец всегда знал, кому и что сейчас нужно.

Разумеется, охотникам доставалось все самое лучшее.

У противоположной входу стены поставили накрытый зеленым брезентом стол на железных ножках, подле которого неторопливый Складарь укладывал мешки и коробки разной величины. Он вытащил из сумки на поясе потертый блокнот, заглянул в свои записи, потом окинул взором кучу добра и удовлетворенно хмыкнул.

Складарь был высок и довольно широк в плечах, брил голову налысо и имел черную, словно печная сажа, кожу. Он заведовал припасами Дома, всегда точно зная, что, где и в каком количестве имеется. Время от времени он заглядывал в свои записи, громким шепотом что-то читая, будто наизусть учил. На его память часто заключали пари:

— Эй, Складарь, — говорил кто-нибудь, под тихие смешки, — а сколько у тебя в третьей коморке брикетов горохового супа?

Тут Складарь громко выдыхал, словно тяжелоатлет перед подходом к снаряду, закатывал глаза к потолку и выдавал звучным басом ответ. Выигрывал пари тот, кто поставил на верный результат – помнит Складарь точную цифру, или же нет. Складарь жил в Доме чуть ли не дольше всех но, казалось, все события проходили мимо него. Он хорошо знал, сколько осталось зерна в каждом мешке, но совсем не помнил ужасных ливней прошлого сезона, или драки между охотниками, что вспыхнула позавчера. Даже имена порой путал.

Свист оторвался от созерцания мерно работающего Складаря, и поискал глазами фигуру Ведуна. Тот разговаривал с двумя женщинами, сдержанно жестикулируя и не забывая улыбаться.

Пластун проследил за взглядом младшего товарища.

— Да–да, — тонкие губы растянулись в понимающей улыбке, и охотник подмигнул Свисту.

Он решил, что парень рассматривает не Ведуна, а его товарок.

Охотник отрицательно затряс головой.

— Да ладно тебе, — Пластун хлопнул его по плечу крепкой узловатой ладонью. – Я помню время, когда женщин в Доме вообще не было, — он задумался. – Сезона три, как они у нас стали появляться, не больше.

— А раньше как?

— Сами жили. Но с ними как-то лучше.

Тем временем Ведун закончил свой разговор, понимающе кивнул, отпуская собеседниц. После перекинулся парой слов со Складарем, и легко взобрался на приготовленный для этого стол. Он обвел собравшихся внимательным взором, и поднял руки, прося тишины. Через несколько мгновений люди наконец его заметили и притихли, приготовившись слушать.

— Семья моя, — грянул голос Ведуна. – Вчера наши храбрые охотники принесли в Дом мерцала. Я, не тратя даром времени, поспешил отнести их на Алтарь.

Будто в подтверждение своих слов он указал куда-то вверх, где на самой маковке пирамиды должна была находиться комната с тяжелой железной дверью.

— И нам воздалось! – он радостно повысил голос.

Примерно дюжина человек зааплодировала, кто-то одобрительно свистнул, послышался возбужденный шепот.

В этот самый момент Орех неспешно пошел вдоль стены, направляясь к помосту.

«Свое хочет стребовать», — понял Свист.

Но Ведун его опередил.

— Где охотники, что отважно отняли у леса его сокровища? – он будто искал кого-то взглядом. – Орех! Ты, как самый опытный и уважаемый, из отличившихся сегодня, окажи нам честь – будь первым кто, возьмет свою награду.

Показалось, что Орех самую малость, на полмига, сбился с шага. Но может действительно показалось? Проходя мимо помоста он буркнул что-то невразумительное – согласился, значит, а потом приступил к осмотру тюков и коробок.

— Семья! – Ведун снова повысил голос. – Сегодняшний день особенный еще и тем, что в нашем Доме одним охотником стало больше.

Он сделал идеально выдержанную паузу.

— Крепыш вернулся с первой своей добычей, — Ведун жестом пригласил юношу к себе.

На этот раз аплодировали и ободряюще улюлюкали почти все, пока Крепыш пробирался через толпу. Раскрасневшийся и сильно смущенный, он неуклюже поднялся на помост. Ведун тепло обнял его и, заглянув в глаза, принялся что-то говорить. Но слов Свисту разобрать не удалось.

Ведун повернулся к Складарю и протянул руку, тот подал ему тяжелый самозарядный карабин.

Он поднял оружие высоко над головой.

— Наш Крепыш получает свое первое настоящее оружие охотника! – громко и радостно возвестил Ведун.

Его искренность подкупала.

Лавина оваций и одобрительных криков похоронила сбивчивые слова благодарности новоиспеченного охотника.

Ведун вручил карабин Крепышу, что-то напутственно шепча. Тот спрыгнул с помоста и неуверенной походкой отошел к стене, где, плюхнувшись на скамью, принялся восхищенно рассматривать приобретение.