Храм

Волосы на затылке Свиста встали дыбом, на лбу выступила холодная испарина: давешний валун, прогулочная площадка для птички, вдруг превратился в лежащего медведя. Огромный косматый зверь, следил за приближением барсучьего выводка, а те как будто и не замечали хищника, шелестя душистой травой. Когда барсучиха поравнялась с медведем, тот мгновенно сгреб ее мощными лапами, подмял под себя и плотоядно зачавкал, разрывая животное. Кутята с истошным визгом бросились врассыпную.

Свист непроизвольно потер глаза, разглядывая медвежью трапезу. Медведь тем временем закончил потрошить зверька и снова улегся на траву, облизывая перепачканную кровью морду. Выгнул спину, подобрал под себя когтистые лапы, став похож на огромную лохматую кочку.

— Видал? – прошептал над его ухом Орех.

Свист только закивал головой, пораженный картиной.

— Пошли, — Орех поманил его рукой.

Заговорить осмелились, только оказавшись под деревом, где оставили рюкзаки, подальше от злосчастной поляны.

— Орех, это как?

— А вот так, — угрюмо ответил охотник и, усевшись на траву, скрутил пробку у фляги.

Пил мелкими глотками.

— Бывает так, — неохотно начал Орех. – Редко очень, но бывает, что звери могут того, — он подумал, — чего обычно не могут.

— Он, что действительно в камень превращался? – Свист подозрительно осмотрелся.

— Нет, конечно, не мели ерунды. Это он камнем прикинулся, заставил вас думать, что он просто большой кусок скалы, — Орех вернул флягу в поясной чехол. – Помнишь, мы обезьян от Дома гоняли? Вот с теми по настоящему странные вещи творятся – косолапому и не снилось.

— Кого «вас»? – уточнил Свист.

— Тебя и барсуков. Видишь ли, он так охотится. Сидит себе и ждет, знает, что звери через ту поляну на водопой будут идти. Куда удобней, чем самому за добычей гоняться, силы тратить.

Свист неприязненно огляделся вокруг: а вдруг вон тот куст тоже зверь какой?!

— Но как он так делает?

— Кто его знает как, — отмахнулся Орех.

— А почему ты его сразу заметил? – Свист с уважением посмотрел на товарища.

— А я, Свист, опытнее тебя. Меня на мякине уже не проведешь, — сказал он, и по старой привычке разгладил усы.

Свист задумался. Впервые он такое видал, пускай и целый сезон здешнюю землю топчет.

— Что делать будем? Дальше пойдем? – наконец спросил он.

— Ждать будем.

— Чего ждать? – с нажимом спросил Свист.

То, что из Ореха слова приходилось тянуть клещами, его жутко раздражало.

— Зверь пить захочет, сам уйдет, а мы с тобой посмотрим, чего на той поляне еще интересного есть. Кроме камней лишайных, — попытался сострить усач.

5

Орех присел на корточки, задумчиво жуя ус. Он разглядывал примятую медведем траву. Протянул руку – земля еще хранила тепло хищника. Отчетливо пахло зверем и кровью.

— Орех, — Свист тронул его за плечо, — Идем, покажу что-то.

Они подошли к толстому старому ясеню, нависшему над краем поляны. Свист указал на россыпь дыр и выбоин в коре. Орех наклонился, чтобы поближе рассмотреть, что же там такое. Поскреб кору ногтем, а после, вынув нож, принялся ковыряться в стволе. Немного повозившись, он извлек маленький кусок металла, а после еще один.

— На дробь не похоже. Вроде, — Свист взял осколок двумя пальцами и поднес к глазам.

Орех только промычал что-то невразумительное, затем наконец сказал:

— Это объясняет следы.

— Какие следы?

Вместо ответа Орех отвел напарника обратно на поляну и указал на примятую траву и поломанные цветы.

— Вот смотри. Медведь тут сидел, — он кивнул на лежанку зверя, — а потом вон с той стороны кто-то пришел. Человека три, может четыре, босые и видать не слишком груженые.

Охотник сделал несколько шагов.

— Медведя они тоже не увидели – подошли слишком близко, тут он и кинулся.

На земле виднелись хорошо различимые борозды, оставленные когтями хищника.

— Эти, значит, пальнули хрен знает из чего, но промахнулись. Правда, и косолапому ничего не перепало – крови я не вижу.

— А почему он, ну медведь, не погнался за ними?

— Обленился, зверюга, а может сам от звука выстрела струхнул. Кто его разберет?

— Стрелял-то кто?

Орех неопределенно повел плечами.

— Пойдем за ними?

— Нет. Скоро темнеть начнет, нужно до ближайшей норы добраться. Давай поторапливаться.

6

Косые лучи пронизали крону старой осины, бросив длинную тень на песчаный пляж у пруда. На берегу возле маленького костерка сидели двое охотников, молча пережевывая ужин. Позади них, метрах в пяти, укрытый побегами молодой акации, темнел вход в нору. Приземистая арка портала на уровне груди, практически незаметная, если специально не заглянуть между колючих деревьев.

Ковыряясь в своем пайке, Свист думал о давешнем звере. Думал о том, что сам факт того, что один из самых опасных лесных обитателей умеет такие штуки, должен был не на шутку его испугать.

А вот поди ж ты.

Когда он завел об этом речь, Орех просто сказал: успокойся, боятся нечего. Вот Свист и не боялся.

— Давай-ка в нору, — наконец сказал Орех.

Он вдохнул полной грудью прохладный воздух и заметил:

— Ночью пахнет.

Спокойно так сказал, без всякой опаски.

— Я по нужде, — Свист поднялся на ноги и принялся заматывать голову платком, оставив только прорезь для глаз.

Видя это, Орех осклабился.

— Этому тебя тоже Пластун научил? – желчно осведомился Орех. – В байки верить.

— Оборотни и в правду существуют, не только Пластун их видел, — категорически заявил Свист и отправился к ближайшим кустам.

Оборотнями охотники называли существ, умеющих принимать человеческий облик. Кое-кто из охотников рассказывал, что сам их видал, да еле ноги унес. Тварей де этих можно встретить только в сумерках, пока еще солнце окончательно не село, но главное что бы они тебя не видели. По слухам оборотни полностью копировали человека, внешность, голос, привычки, а уж коли тебя скопировали, жить значит осталось недолго. А то и хуже, к Дому чудовище выведешь. Оборотни своих «оригиналов» чуют, где бы те ни укрылись.