Хранитель нагорья

– Дружбой? – грубо фыркнул его отец. – Не смеши меня. Ты не можешь дружить с женщинами. Особенно с такими, как она. Они подходят только для полного подчинения.

– С такими, как я? – Глаза Сары сузились, когда она взглянула на Рейнарда. – Это с какими же?

Отец с презрением окинул ее взглядом:

– Со смертными, само собой.

Всевозможные эмоции сменялись одна за другой, пока лицо Сары не приняло бесстрастное выражение.

– Полагаю, в отличие от вас, кем бы вы ни были. И кто же вы такой?

Вопреки тому, чего боялся Рамос, Сара оставалась невозмутимой, ее голос стал даже более уверенным.

– Истинный фейри, разумеется, – Рейнард выгнул бровь. – Чистокровный.

– Да сколько можно!

Сара вскочила с кресла. Выражение ее лица изменилось, равнодушие уступило место абсолютному гневу. Рамос встал одновременно с ней, удерживая ее на месте.

– Меня уже воротит от всей этой чуши о фейри! Неужели в этой проклятой стране все люди совершенно чокнутые?

– Это не чушь, Сара. Это реальность. Несомненно, ты уже об этом знаешь. – Рамос должен был успокоить Сару. Ее гнев только разозлит Рейнарда. А этого нужно избежать любой ценой. – Отец, не оставишь меня на минуту? Как я и просил? – процедил он, резко подчеркивая каждое слово.

В этот момент между двумя мужчинами проскочила какая-то необъяснимая эмоция. Она скрывалась в силе взглядов, которыми они обменялись. Сара не могла понять, что это, но всей кожей ощущала, как потрескивает вокруг них воздух.

– Отлично. У тебя минута, Рамос. Но поторопись. Я устал ждать. – Рейнард щелкнул пальцами, и Николь, сжимая в руках сумку, послушно вышла за ним из комнаты.

– Сядь, пожалуйста, – Рамос указал на кресло позади Сары.

От него струилась искренность, поэтому, несмотря на замешательство и гнев, Сара решила дать ему возможность объясниться. Она опустилась в кресло, а Рамос, как и прежде, присел перед ней, положив руку на подлокотник.

– Много столетий назад мой народ жил под тиранией своих деспотичных правителей. В конце концов он восстал, сражаясь за свободу, за собственную жизнь. Но из-за предательства был разгромлен. Победители народ не пощадили. Моих людей вышвырнули из их домов, изгнали в дикую местность, бросили на произвол судьбы. Все эти годы они страдали, пытаясь выжить в суровых, чуждых им условиях. Теперь, с твоей помощью, у них наконец появился шанс вернуться на родину. Разве ты не поможешь им, Сара? Не поможешь нам?

– Нам? – Рамос молча кивнул, и Сара продолжила: – Во-первых, Рамос, мне нужны ответы. Ты дашь их мне?

– Если смогу.

– Ты назвал его «отец». И говоришь, что твои люди, - она замолчала, не желая произносить это вслух, потому что тогда все станет по-настоящему, и ей попросту придется в это поверить, – фейри?

Как и утверждал Йен.

– По виду не скажешь, но да, Рейнард мой отец. – Рамос пожал плечами. – Фейри стареют не так, как смертные.

Фейри. Повсюду это слово. De la f'ee. В книгах, которые она читала. И присланные конфеты, и слова Рейнарда.

– Твой отец мне что-то сказал у двери. Что-то о фейри. Что это значило?

– Ах да. – Рамос, казалось, на миг растерялся. – Ma petit cadeau de la f'ee. Подарочек, который оставили мне фейри.

– Потому что считает, что я тоже потомок фейри. И поэтому ты думаешь, что я могу вам помочь?

– Мы не считаем, моя милая, мы знаем, что ты потомок нашего народа. И именно поэтому можешь нам помочь. Ты обладаешь способностью видеть вход в Долину фейри. С твоей помощью мы сможем туда попасть и вернуть то, что по праву принадлежит нам. Мы сможем потребовать у злых тиранов, пытавшихся уничтожить мой народ, вернуть нам наши дома.

В голове у Сары всплыло каждое прочитанное о фейри слово. Все, что ей рассказывали. Она приняла истории Уилла за выдумки и игру воображения, но в глубине души знала, что мальчик говорил правду. Она бы почувствовала обман. Особенно от того, чьи эмоции так тесно связанны с ее собственными. Когда Йен еще раз попытался все объяснить, она снова не захотела ему верить, хотя, опять же, знала, что он не врал. И начиталась она сполна.

Настало время все эти сведения проверить на практике. Может ли она принять эти знания на веру? И если бы приняла, что тогда?

– Сражение между твоим народом и другими, оно когда-то состоялось здесь, в этом мире?

– Да. – Рамос накрыл руки Сары своей ладонью. – Пока зло не нашло способ украсть силы у моих людей, оставив их в этом мире беззащитными и без средств к существованию.

Она опустила взгляд на его ладонь, стиснувшую ее пальцы. Рамос верил всему, что говорил.

– Ты там был? Видел, как это случилось? Пережил это?

– Нет, – с грустной улыбкой покачал он головой. – Как и ты, моя дорогая, я наполовину смертный и родился в этом мире совсем недавно.

– Недавно?

– Ты должна понять, что, по сравнению с длительностью жизни истинных фейри, мои двадцать восемь лет – ничто.

– Как ты обо всем узнал?

– От своего отца.

Рейнард. Существо, в котором сосредоточено самое большое зло, которое ей когда-либо доводилось чувствовать.

– Рамос, все это ложь. – Решение было принято. – То, что он тебе рассказал, произошло совсем не так.

Он быстро заморгал – единственный внешний признак его внутреннего смятения.

– Нет. Отец не стал бы мне лгать.

– Конечно, сынок, я не стал бы тебе лгать.

Услышав голос Рейнарда, Рамос подскочил от испуга.

– Она уже согласилась помочь?

– Нет. Я не стану вам помогать. – Сара приняла решение. О ней не будут говорить так, словно ее здесь нет. И она не станет помогать парням, которых Уилл так удачно назвал "очень, очень плохими".

В мгновение ока Рейнард пересек комнату, схватил Сару за руку и притянул к себе, его дыхание коснулось ее лица.

– Довольно. Ты сделаешь так, как я скажу.

Сара ощутила покалывание, словно каждый волосок на ее теле встал дыбом. Но на этот раз она была готова к его прикосновению. И уже знала, каково на ощупь это зло. Однажды она уже изгнала его и не собиралась позволять ему вцепиться в нее снова.

– Знаете, для сверхсущества у вас крайне паршивый слух. Я сказала, что не буду вам помогать.