Хранительница

– Конечно.

На самом деле я мог и не напоминать ей об этом. Она и без того была особенно жестока с теми, кто покушался на прекрасную часть населения планеты в лице женщин.

Оставив Арабеллу делать любимую ею работу, присоединился к тому, что любил сам.

Эбигейл прижимала ладони к ушам, нервно покусывая нижнюю губу и топчась на одном месте. Шпильки, из-за которых она казалась немного выше, чем была на самом деле, звонко стучали об асфальт и битое стекло, разбросанное по нему.

И в очередной раз, когда Эбигейл вновь слегка подняла и опустила ногу обратно, её каблук подвернулся. Она резко опустила руки, будто бы надеялась успеть ухватиться за что-то до падения. Однако я был рядом именно для того, чтобы не дать ей этого сделать.

Быстро оказавшись рядом, взялся за локоть Эбигейл, удержав её на месте. Она ахнула, повернув голову в мою сторону.

– Деметрио, – выдохнула девушка.

– Куколка, – поприветствовал в ответ, словно мы не расстались на считанные несколько минут, рассматриваемые мной как ад на Земле.

Я не хотел расставаться с ней даже на время убийств, которые ещё когда-то приносили мне удовольствие, похожее на то, что я испытывал при мыслях об Ангеле.

Только теперь она была здесь, и не существовало ничего, что нравилось бы мне более неё.

Я отпустил Эбигейл, когда удостоверился, что та твёрдо стоит на своих двоих, и она сделала шаг в сторону, создавая между нами пространство.

Такое нежеланное мной, но такое пока что необходимое нам обоим.

– Уже закончил? – подняв на меня свои большие голубые глаза, совершенно невинно поинтересовалась она, будто не хотела узнать, закончил ли я убивать.

– Нет, Куколка, появилось другое более важное задание.

Я вытянул руку, указывая ей на обратную дорогу до машины, а затем убрал её за спину вместе со второй, изо всех сил стараясь подавить в себе желание прикоснуться к девушке, подобной звезде на ночном небе.

Эбигейл лишь на мгновение обернулась на звуки хаотичного шума в глубине улицы, после чего двинулась вперёд вместе со мной, проигнорировав то, чем была занята Арабелла.

– Что это?

То, для чего я был создан нашим Господом.

– Сопровождение Ангела.

Глава 10

Мне больно.

Очень, очень больно.

Веки налились свинцом, в горле пересохло, а кости под кожей будто пытались вырваться из-под неё. Всё чесалось от количества грязи, прилипшей ко мне. Тело затекло.

Как давно я тут?

Я потерял сознание всего через полчаса после того, как спустился сюда вместе с отцом. Точнее после того, как он приволок меня, как пса. Затылок до сих пор пекло от его хватки в моих волосах.

Обычно он почти сразу приводил меня в чувство, но сегодня почему-то решил не делать этого и оставить здесь.

В подвале одного из складов Каморры.

Я никогда не был именно в этом, но был в других. И в роли того, кто наказывает, и в роли того, кого наказывают. Чаще всего, конечно, последним, потому что в моём возрасте тяжело сделать больно взрослому, который знает, что такое пытки.

В одиннадцать лет дети обычно…

Чем занимаются обычные дети?

Почему я другой? Я не хочу быть особенным. Мне не нравится быть таким. Это мучительно.

Мои глаза защипало. Я попытался поднять руку, чтобы протереть веки, но послышался лязг и ничего не вышло, так как мои кисти оказались заточены в кандалы. Снова.

Цепи.

Я и забыл.

Мне было не видно их из-за кромешной тьмы, которая окутала меня и каждый уголок этого места. Отец думал, что когда я очнусь, мне будет страшно.

Но я не боялся темноты, потому что жил в ней.

За пределами подвалов мир не казался мне светлее. После ухода мамы всё потускнело.

А Ангел, которая должна была освещать мне дорогу вместо неё, так и не появилась. Мне следовало выйти на поиски самостоятельно? Что, если она заблудилась и ей страшно?

Мне не всё равно, но… всё-таки пусть лучше не приходит, пока мой отец жив. Я готов ещё немного просуществовать во тьме, чтобы ей никогда не пришлось знакомиться с ней.

Где угодно лучше, чем здесь. С ним.

Если он решит испортить её так же, как маму?

В таком случае у него получится превратить меня в животное, над созданием которого он так трудился. В того, кем я отказывался становиться, несмотря на всё, что он делал.

Маме бы это не понравилось.

Она могла не отпускать ко мне Ангела, зная, что я сдавался?

Я старался не поддаваться, но оно… оно уже было внутри меня. Отец не знал. Нежелание доставлять ему удовольствие – одна из причин моего молчания.

Он из раза в раз бьёт, кричит и снова бьёт меня.

Однако это бессмысленно. Я никогда не заговорю с ним. Что бы он ни сделал. Никогда.

Вероятно, поэтому он относится ко мне так?

Он не хочет сделать из меня животное. Он уже считает меня им.

Послышался скрип. Кто-то поднял тяжелый металлический люк, ведущий в подвал, позволив капле света рассеять темноту.

– Деметрио? – позвал меня Неро. – Ты здесь?

– Он должен быть здесь, – ответил ему Дэниел. – Это последнее место, которое мы не проверили.

Я едва разомкнул губы, будто собирался ответить, однако вместо этого смог только вздохнуть. Режущая сухость в горле заставила подавиться собственной слюной и закашлять. Всё внутри и снаружи меня окаменело от холода, который я не чувствовал до их прихода.

Они никогда не приходят по одиночке. Всегда вместе.

Я услышал, как братья спустились по лестнице, затем подбежали ко мне, а после кто-то из них принялся дёргать цепи, и меня зашатало из стороны в сторону. Боль в руке стала ощущаться так, словно на неё пролили раскаленный металл. Остро и жгуче.