Хранительница

– Осторожнее. – Дэниел дотронулся до меня, и я закряхтел. – Кажется, у него сломана рука.

Она точно сломана, потому что я знал, как это чувствуется после ноги, трёх пальцев и ключицы.

– Знаешь, я тороплюсь не без причины.

Было что-то ещё? По ощущениям – всё. Буквально каждый сантиметр моего тела. Внутреннее кровотечение? Не помню, чтобы меня пинали. Не сегодня точно. Возможно, уже после того, как я отключился?

– Потерпи ещё немного, – расстёгивая кандалы, попросил меня Неро. – Мы отвезём тебя к Доку.

– В больницу? – удивился Дэниел. – Им это не понравится.

– Мне всё равно. Ты вернёшься домой, чтобы они не узнали, что ты тоже был здесь.

– Нет.

– Да.

Их спор заставил уголки моих губ приподняться. Они постоянно так делали, потому что подчинить Дэниела правилам – всё ещё практически невозможно.

Я удивился, что он не захотел ехать в больницу. Ему нравилось там находиться.

Это из-за меня?

– Я могу сам всё сделать.

Каждый шрам на моём теле был зашит им. У него неплохо получалось. Жаль, его отцу было всё равно на это. Он требовал от него совершенно другого. Его не интересовало, чего хочет его сын.

– Я знаю, – поднимая меня на руки, сообщил ему Неро. – Но тебе четырнадцать, а он умирает.

***

Мне приходилось спускаться в подвалы, но я не любил это делать. Воспоминания – полное дерьмо.

Иногда, когда они изо всех сил старались сокрушить меня, я смотрел на Дэниела и подумывал о том, чтобы тоже начать курить.

Марихуана отлично справлялась со своей задачей. Я же был готов начать молиться на эту травку, потому что с её помощью брат забыл многое из того, что ему пришлось пережить.

То, с чем невозможно жить.

Я знал это, несмотря на то, что мне посчастливилось лишь увидеть, а не почувствовать это на себе. Однако этого оказалось предостаточно, чтобы начать ненавидеть жизнь.

Разумеется, до её появления в ней.

Эбигейл шла немного впереди меня, не задавая лишних вопросов по поводу того, куда мы её ведём, и не подозревая, что находится в подвале казино, будучи занятой разговором с Арабеллой.

Их контакт был поразителен.

Ни та, ни другая не хотели заводить дружбу, но…

Никто и не собирался дружить с Эбигейл.

– Значит, притворяться мной, – искренне удивилась она. – Думаешь, у тебя получится?

– Твоя наглость растет с каждым днём, – недовольно выдохнула Арабелла.

Я улыбнулся.

Ей это нравилось, несмотря на то, что она отлично скрывала свою симпатию под маской раздражительности. Вывести Арабеллу из себя практически невозможно. Обычно ей всё равно. Леди равнодушие.

– Новые участники понятия не имеют, кто есть кто. Я только покажусь на очередном приёме, чтобы они были не так сильно удивлены, увидев меня на предстоящей вечеринке.

– Меня, – исправила Эбигейл.

– Да, да.

Вечеринка-знакомство в Рино.

Она будет не похожа на те, что они проводят обычно, потому что прошлая закончилась довольно печально. Для них. Мне же было вкусно. Я досыта упился криками ублюдков.

Этого хватило, чтобы унять голоса в голове на некоторое время. Потому что сейчас я вновь слышал их. Громче, чем раньше.

И понимал, в чём причина, хотя наивно считал, что она исправит, а не усугубит моё и без того шаткое положение.

– Новые участники, – задумчиво повторила Эбигейл. – Что случилось с теми, кто состоял в членстве ранее?

– Мы их убили.

Да, мы всё-таки заглядывали на вечеринки, на которые получали приглашения, но не для того, зачем нас ждали, чем делали их ещё веселее.

Девушка обернулась, и мы пересеклись взглядами на мгновение до того, как она снова стала смотреть себе под ноги, так как мы уже были почти на месте и спускались по лестнице.

Сказанное Арабеллой должно было остановить её от дальнейшего расспроса, однако это наоборот подтолкнуло её к тому, чтобы продолжить:

– Всех?

– Разумеется, нет.

Это физически невозможно. С каждым днём их становится всё больше. Не только в США. Во всём мире. Из-за чего мне порой кажется, что наша работа абсолютно бессмысленна.

Хотя по новым общедоступным показателям процент без вести пропавших детей в Неваде за последние годы значительно уменьшился.

Только мы не радовались этому, потому как знали: эти данные – подделка. Да, их на самом деле стало меньше, но и изначальное количество, которое было, есть и будет неизвестным общественности, в разы больше.

Если люди узнают, начнётся паника.

Все станут смотреть друг на друга с подозрением, потому что запретный плод привлекает не только ублюдков, с которыми мы работаем.

Это их соседи и коллеги, пасторы и врачи, друзья и даже супруги, наедине с которыми они без страха оставляют своих детей.

Все. Вокруг.

Иногда, когда я думаю об этом, мне хочется, чтобы все поняли, в какой заднице мы находимся, и миру пришёл конец.

Однако теперь, когда Ангел здесь, я никак не могу позволить этому произойти. Человечество может истребить само себя только лишь после того, как мы с ней отправимся в иной мир.

– Подожди. – Девушка передо мной резко остановилась, и я чуть не врезался в неё. – Я запуталась. Зачем тебе идти туда, если я уже получила приглашение?

– Делай свою работу, Эбигейл, и не лезь в чужую, – намеренно резко ответила ей Арабелла.

Я хмуро посмотрел на сестру, но она не заметила этого, стоя ко мне спиной и распахивая дверь в лабораторию.

Я поговорю с ней об этом позже. С глазу на глаз.

Сейчас стоило уделить внимание другому не менее важному человеку в моей жизни.