Хранительница

– Хорошо, ты победил, я слишком предсказуем.

– Что случилось? – повторил он.

– Наверное, тебе лучше это увидеть.

Он нахмурился, а через мгновение, когда я переключил камеру с фронтальной на заднюю, послышались его ругательства. Настолько много, что я стал подумывать о том, чтобы закрыть уши Эбигейл.

– Что с ним?

– Всё в порядке, – успокоил я. – Уже.

– Что вы сделали? – практически рыча на меня, продолжил спрашивать Док. – Отвечай, Деметрио!

Арабелла сразу же появилась в кадре, присев перед Дэниелом, когда он повысил на меня голос, словно я был ребёнком, которого она должна была защищать. И не успела девушка ничего сказать, как он спросил:

– Как ты это допустила?

– Не кричи на меня, – тыча пальцем в экран, потребовала она. – Иначе тебе придётся пришивать язык самому себе.

Я усмехнулся.

– В последний раз женщина была настолько самоуверенна, имея храбрость угрожать мне, когда мне было двадцать с небольшим, – напомнил он.

Его жена. Жаль, что нам не выпало возможности познакомиться с ней. Я бы хотел стать свидетелем того, как Док ходит под её каблуком и ему страшно нравится это дело.

Приручить его – то же самое, что сделать это с Неро.

Возможно. Но очень, очень сложно.

И дело не в приложенной усердности по завоеванию, а в том, что их не волнует то, чего они не хотят изначально.

Вокруг Дока постоянно крутились женщины, но он не заводил отношений. Я не слышал даже об интрижках, которых, по всему видимому, и не было. В любом случае, это меня не касалось.

– Я здесь, чтобы ты не заскучал, – язвительно ответила Арабелла, натянуто улыбнувшись.

– Отойди и не мешай мне, – выдохнул он. – А ты, Деметрио, преподнеси камеру к его шее.

Я сделал, как он велел, держа экран над Дэниелом, когда девушка встала и вернулась на своё прежнее место.

– Ближе, – потребовал Док.

Затем, согнувшись, почти лёг на брата, который продолжал оставаться в отключке. Его грудь едва приподнималась.

– Так?

– Так.

Мужчина молчал какое-то время, наверное, обдумывая безответственное ребячество, которым мы занимались.

– Это то, о чём я думаю?

Я сомневался, что он мог ошибиться, поэтому согласился.

Странно, что он сам не понял, что что-то происходит. Хоть я и не беспокоил его без повода, Дэниел часто общался с ним под видом вопросов по работе, когда на самом деле хотел просто поговорить с ним.

Всё-таки даже о его особенной связи с Талией Нери тот узнал раньше нас.

– Трахеотомия, – проговорил Док для самого себя. – Кто это сделал?

Эбигейл выглянула из-за моего бока, произнеся:

– Я…

Мужчина не видел её, пока я не переключил камеру обратно и он не смог перевести взгляд с меня на неё.

Я знал, что он никогда не сделает ей ничего плохого, но и ругать её я тоже не позволю. Она спасла Дэниела. Без разницы, каким образом. У нас не было времени на раздумья. Без неё…

– Отличная работа, Борец. – Мужчина перебил поток мыслей в моей голове.

Эбигейл удивилась не меньше нас с Арабеллой. И мы втроём молча переглянулись.

Док редко кого-то хвалил. На самом деле я лишь надеялся, что он вообще когда-то это делал, потому что никогда не слышал, чтобы кто-то был неплох в лечебном деле по его скромному мнению.

Кроме Дэниела, разумеется.

Ладно, он имел полное право судить профессиональные качества своих работников в больнице. В конце концов, он был одним из лучших хирургов в Штатах. То, что Док работал в Рино, а не уехал заграницу, когда предложения то и делали, что сыпались на него, был исключительно его выбор.

Мы не держали его здесь, тем не менее он не оставлял нас, вероятно, чувствуя, что был необходим нам.

Как в детстве, так и сейчас.

Родители остаются нужны нам, несмотря на нашу постепенно появляющуюся самостоятельность. С возрастом ничего не меняется. Скорее, чем старше мы становимся, тем больше осознаем их значимость в наших жизнях.

– Борец? – переспросил я.

– За жизнь, – пояснил Док и вновь перевёл взгляд на девушку рядом со мной. – Откуда ты знала, что делать?

Эбигейл замялась и стала смотреть по сторонам, будто хотела сбежать. Я понял, что его вопрос неприятен ей, и собрался перевести тему, но она уже решилась для ответа:

– У моей мамы был синдром Гийена-Барре.

Синдром… кого?

– Как это? – любопытство вырвалось из меня.

Эбигейл приподняла голову, заглядывая в мои глаза.

– Это редкое заболевание, при котором иммунная система атакует периферическую нервную сеть.

Я кивнул, сделав вид, будто понял, хотя на самом деле это было не так, однако расспрашивать не стал.

Она расскажет мне о своей маме больше, если сама захочет. Господи, надеюсь. Я расскажу ей о своей тоже.

– Ты делала ей трахеотомию? – поинтересовался Док.

– М-м-м, нет. – Эбигейл снова отвернулась от меня, чтобы говорить с ним. – Это случилось, когда она была молода. Мама лишь рассказала мне, что ей пришлось пережить, поэтому мне известно, что делать при блокировке дыхательных путей.

Мужчина снова похвалил её и обернулся, чтобы посмотреть на время на настенных часах за своей спиной.

– Привезите его в Рино. – Толика непривычного беспокойства читалась в его тоне. – Как можно скорее.

– Мы выедем прямо сейчас, чтобы быть у тебя к вечеру.

– Я – нет, – отказалась Арабелла, напомнив, что сегодня она должна присутствовать на встрече. – Так будет даже лучше. Не думаю, что он захочет видеть меня, когда очнётся.

Я поджал губы.

Доля правды в этом была.

Однако я собирался рассказать ему, что она непосредственно участвовала в его спасении, как только он начнёт здраво мыслить.

– Ты поедешь со мной? – Я посмотрел на Эбигейл.

Она помедлила с ответом, вероятно, боясь оставаться один на один со мной. Это не раздражало меня. Я знал, что не сделаю ничего, чему она не позволит произойти. Она же – нет.

– Если ты хочешь.

Хотел ли я? Если бы учитывались исключительно мои интересы, она бы сопровождала меня на каждом шагу. Куда бы я ни пошел.