Хроники сыска (сборник)

За два года Благово хорошо изучил своего заштатного агента и даже подружился с ним. Как ни странно, Ерусалимский оказался честным человеком! Никогда не врал, от трудных заданий не увиливал; главное же – сама маклакская жизнь его угнетала. Федор мечтал убраться из поганого Сормова, переехать «на гору» и отдать сыновей в гимназию. Кабатчик отчаянно экономил на всем, копил деньги и просил коллежского советника через годик отпустить его с миром. И как ни было сыщику жалко терять такого агента, он обещал выполнить просьбу – Федор заслужил уже хорошую жизнь. Кроме того, оставаясь юридически вне власти нижегородской полиции, Ерусалимский был беззащитен перед полицией балахнинской. Случись что, он попадет под суд за дела, которые разрешил ему делать Благово – но не исправник! «На горе» же все становилось законно и для Федора покойно.

Коллежский советник встретился с кабатчиком в задних комнатах лавки Архипова. Михаил Архипов – осведомитель сыскной полиции в Александровской слободе, иначе именуемой Кунавином, был из отставных унтеров. В доме его царили поэтому чистота и строгий военный порядок. Хозяин выставил на стол самовар и ушел, чтобы не мешать разговору.

– Вчера застрелили Вовку Самодурова, – без предисловий начал Благово.

– Слыхал. Часовой хлопнул. Молодец, я бы ему за это лычку дал.

– А ему и дали. Но ты мне лучше про Вовку расскажи, что знаешь. Он ведь другого часового зарезал: хотел его винтовкой разжиться.

– Вот оно что… – задумался Федор. – Да… Теперь понятно, чего он три дня вокруг Битюга вертелся. Надо полагать, в банду просился. А тот, поди, велел ему без винтовки не приходить.

– Что еще за Битюг?

– Прозывается он Максим Иванов, но паспорт у него виленский [52] . Первый сейчас в Сормове между фартовыми. Серьезный дядя… При нем банда человек в двенадцать: разбойничают, лошадей в Кунавине воруют, еще что-то по мелочи. Но это лишь то, что на виду. Настоящих делов Битюга те, кому не положено, не знают, и я в их числе. Но ограбление серебряной лавки Телятникова с двумя убийствами – его рук. И подкоп под контору фон Мекка, говорят, тоже.

52

Жители Виленского и Паневежиского уездов Западного края славились выделкой поддельных документов.

– А что ты говорил про винтовку?

– Иванов стал собирать оружие. Купил у Сомовича пару револьверов и просил при этом еще и винтовку, но тот не сумел. Где ж ее взять? После второго апреля совсем с оружием туго сделалось… [53] А Вовка Моща несколько дней вокруг Иванова ужом вился.

– Считаешь, тот и поручил ему добыть «бердану»? В качестве, так сказать, входного билета…

– Так точно.

– А зачем Битюгу винтовка?

– Не знаю. Готовит он что-то. Что-то большое… О прошлой неделе, говорили, он механика искал.

53

2 апреля 1879 года состоялось покушение А.К. Соловьева на императора. Одной из мер государства по ужесточению режима стал запрет на свободную продажу оружия.

Упоминание об участии Битюга в ограблении лавки Телятникова сильно заинтересовало коллежского советника. Совершенные при этом убийства и были тем единственным тяжким преступлением, которое сыскная полиция не сумела раскрыть. Это случилось прошлым летом, в первый же день открытия ярмарки. Наплыва посетителей об эту пору еще не бывает. Только прибывшие загодя приказчики торговых домов неспешно раскладывают свой товар. Среди обеспеченных нижегородцев в этот день в обычае покупать в ярмарочном Гостином дворе серебро. Зная об этом, ярославский ювелир Телятников открыл свою лавку серебряных изделий раньше других конкурентов – и поплатился жизнью. Утром он со своим приказчиком были найдены зарезанными, а лавка их – ограбленною. По словам наследников, товара пропало более чем на семьдесят пять тысяч, одних часов увели до двух сотен!

Благово перешерстил тогда весь город, но убийц не нашел. Самолюбие его было сильно задето. И надо же: концы дела обнаружились теперь в Сормове! До сих пор начальник сыскной полиции ничего не слыхал про Битюга и его банду. А тут еще подготовка последним нового преступления с применением горячего оружия. Эх, Сормово… Как вести в нем расследование?

– Ты можешь подобраться к этому молодцу?

– Ей-богу, ваше высокоблагородие, не сумею! Только себя погублю, когда в знакомцы стану набиваться. Не принято это у них. Понадобишься – тебя позовут, не нужен – сиди тихо, занимайся своим делом. А начнешь суетиться, то и в ножи возьмут…

– Понятно. А могут позвать? Можешь ты Битюгу зачем-то понадобиться?

– Я – вряд ли. Подумаешь, блатер-каин с Песков, владелец «дешевки» [54] средней руки. Иванов со мной на одном поле, извиняюсь, гадить не сядет. После того, как зарезали Мусу, он стал в Сормове нумером первым. Цинковальный завод Износкова – на самом деле его завод. «Белая акация» и «Китеж» – лучшие здесь трактиры – тоже его. Три мелких промышленных заведения в Варях – опять его. Ну и плюсом банда, которая держит Мышьяковский выселок да, пожалуй, и всю округу. На этом берегу Оки сильнее его никого сейчас нет, да и «на горе» Максим не последний человек. Блатер-каином у него знаменитый Сомович, который пользует и Гордеевку, и Бугры [55] . Битюг часто катается в Москву и Питер, там у него связи в известных кругах. В Одессе имеет какие-то дела и, кажется, живал в ней ранее. Крупная птица, не моего полета.

54

«Дешевка» – кабак (жарг.).

55

Бугры – название местности в районе Ямских улиц; вместе с пригородной деревней Гордеевкой – самые криминогенные зоны в Нижнем Новгороде XIX века.

– Где он квартирует?

– В Мышьяковке. Деревня такая возле Сормова, самый воровской притон.

– Как с ним сойтись новому человеку?

– Никак. Очень осторожный.

– А почему у него кличка такая – Битюг?

– Здоровья много, но к этому еще и очень не дурак.

– Ладно, я подумаю. А ты вот что ответь: куда бежал Вовка Моща с отнятой винтовкой? Он что, хотел отвезти ее домой в вагоне конно-железной дороги?

– Понял ваш вопрос, Павел Афанасьевич. Думаю, Вовка бежал до извозчика. Который стоял в это время за углом… Приятель у него есть, извозчик из Копосова, Мишка Пужалов. Тоже шаромыжник будь здоров; он бы Вовку в Сормово и доставил.

– Пужалов из Копосова? Может пригодиться. Давай, Федор, договоримся так. Я помещаю в Сормово своего агента. Он появится там дней через шесть и установит с тобой связь, очень осторожно. Ты его знаешь – это Петр Форосков. Сейчас я его вызову, и ты потолкуй с ним подробно. Расскажи о вашей тамошней жизни: какие имеются банды, что за люди помимо уголовных, сормовские обычаи, порядки, даже само расположение улиц. Полиция, торговля, завсегдатаи портерных, местные влиятельные люди. Наблюдательный ли народ. Как проводят время. Где лучше поселиться, чтобы попасться Битюгу на глаза. Или где обедать. Как себя вести. Словом, все, что может оказаться Петру полезным. Ему надо, чтобы Битюг им заинтересовался. Ты сказал – Иванов искал механика. Будет ему механик!

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

– И вот еще что. Начинай искать себе замену. Закончишь это дело и сворачивайся, переедешь «на гору». Сейчас продается пивная на Почтовом съезде. Мой человек ее торгует – для тебя. Так что постарайся в последний раз…

– Спасибо, Павел Афанасьевич. Сделаю, что смогу.

Человек вышел из Московского вокзала и направился к бирже извозчиков. Народу из Первопрестольной прибыло немного, и «ваньки» засуетились, наперебой предлагая себя приезжему. Наружность у того была неброская, но солидная. Добротный сюртук, сапоги из дорогой опойки, новый картуз с околышем из полубархата и толстая серебряная цепь на жилетке выказывали достаток. Носильщик, пыхтя, тащил сзади чемодан и корзину.

Высмотрев извозчика себе по вкусу, приезжий спросил у него:

– До Сормова сколько просишь?

– Целковый бы надо по совести, ваше степенство.

– Семьдесят пять копеек.

И, не слушая возражений, уселся в пролетку. «Ванька», молодой парень с жуликоватыми глазами, мигом заложил в ноги багаж и тронул. Потянулась длинная, плохо устроенная дорога на север: через грязную Гордеевку, убогую Бурнаковку и насквозь пропахший мазутом завод Тер-Акопова. Где-то на середине пути седок вдруг спросил: