Художник

– А не хочешь ли ты, дорогой Бернат, утешить ее печаль, нанесенную твоим жестоким и беспринципным братом?

– Ты опять предлагаешь мне свою бывшую...

– Сегодня к нам за столик я пригласил совершенно постороннего для меня человека!

– Ой ли!
– Бернат нагнулся и заглянул в кристально честные очи младшего. Тот, не сморгнув, выдержал взгляд и улыбнулся.

Наконец, мужчина и Юдифь отошли от столика мэра, и Бернат рассмотрел ее спутника:

– Жаль девушку. Эрих Штоссер - карточный игрок, шулер, авантюрист. Скорее, он попользуется ее кошельком, нежели она сможет хоть что-то из него вытянуть.

Юдифь, тем временем, увидела Иржи и, шепнув на ухо сопровождающему пару фраз, бросила локоть своего друга. Кокетливо поправила прозрачный шарфик на плечах и неспешно направилась к Измирским.

– Несравненная!
– Иржи первым ухватил ее пальчики и поцеловал.

– Здравствуй, Юдифь.
– Довольно холодно поздоровался Бернат.
– Приятно видеть тебя такой цветущей и привлекательной.

Охранник из-за спин братьев пожирал глазами свою несравненную диву.

Дива проигнорировала всех, кроме Иржи.

– Я так рада тебя видеть, мой сладкий! Ты здесь с кем? Не вижу твоей спутницы.
– Юдифь жадно заглядывала в лицо графу, надеясь, что он пригласит ее за свой стол. Но тот смущенно улыбнулся и взял за руку Йожефа.

– Мы сегодня вместе. Мой мальчик захотел немного погулять.
– Иржи похлопал ресничками и улыбнулся Фаркашу. Тот, не долго думая, поднял их сцепленные руки и поцеловал пальцы Иржи.

У Юдифи вытянулось лицо. Она растерянно смотрела то на Йожефа, то на Иржи. А потом с ненавистью прошипела в глаза Берната:

– В этом виноват только ты!
– И развернувшись на каблуках сразу на сто восемьдесят градусов, быстро пошла прочь.

– Мне кажется, ты зря это затеял!
– заметил старший брат.
– И девушек растеряешь, и сплетни пойдут.

– Девушки, в любом случае останутся. А сплетни разве отражаются на твоем бизнесе? С Юдифью я все равно помирюсь, а вот мэрова семейка спектакль вполне оценила.

– И чего творишь? Скажи мне, к чему тебе такая слава?

– Не хочу жениться.

– Ну и дурак! Будешь, как я: уже за пятьдесят, а семьи все нет, и не предвидится.

Они потихоньку подошли к столу. Бернат заранее извлек чехол с бриллиантовым колье. И, когда предыдущая пара ушла, он, раскланявшись со всеми, сказал:

– Прекрасным девушкам принято дарить прекрасные камни, - он открыл коробку и показал товар лицом, - но ни один камень не может затмить живой и очаровательной красоты госпожи Линды. Вы с каждым годом расцветаете все больше!

– Лепестки посыпались!
– тихо сказал на ухо Йожефу Иржи.

Тот подавился смешком, глядя на три подбородка именинницы.

Женщины семейства благосклонно приняли подарок, и мэр предложил присесть Измирским рядом, за ближайший столик.

– Сожалею, но места я уже забронировал.

– Мы не прощаемся!
– Линда призывно посмотрела в глаза Иржи.

Тот, прислонившись спиной к груди высокого охранника, мило улыбнулся:

– Конечно, нет!

Уже отойдя, Иржи услышал капризный голос Линды:

– Все равно я хочу только его!

– Пойти сделать пластику?
– раздумчиво проговорил Иржи.

Как только они уселись за стол и заказали блюда, коммуникатор художника завибрировал. Тот достал и посмотрел, кого еще забыл он занести в черный список. Но нет, этот абонент ему был нужен. Сказав пару слов, он приподнялся, извинился и быстро пошел к служебному входу в зал.

– Куда это он?
– насупив брови, поинтересовался Бернат у охранника.

– Возможно, за госпожой Эстер.

Женщина была великолепна: бордовое кружевное платье чуть ниже колен изумительно подчеркивало ее красивую фигуру, темные брови и водопад черных волос. Грим на лице был несколько резковат, но она - актриса, и ей выступать перед публикой. Немного полные ноги в черных туфлях на каблуке и черная маленькая сумочка довершали ее вполне гармоничный облик.

– Я восхищен!
– честно сказал Иржи, наклоняясь к ее руке.

– Правда?
– Эстер невольно искала в его взгляде отголосок того безумного чувства, охватившего недавно их обоих.
– Я хотела Вам понравиться.

– Спасибо, прекрасная фея моих грез! Прошу Вас составить нам компанию в этот чудесный весенний вечер, когда розовый закат бросает последние отблески на бархатное ночное покрывало, и соловей, не смея более молчать, исполняет заветную песнь любви, а госпожа Линда справляет свой тридцать пятый день рождения...

Эстер перестала переживать и рассмеялась:

– Вот это все было сказано для меня, или Вы хотели подчеркнуть, что Королевой бала и Вашего сердца сегодня является дочка мэра?

– Конечно.
– Емко ответил Иржи, подведя ее к столику.
– Госпожа Эстер, прошу дозволения представить Вам моего брата Берната Измирского...

Тот встал и пожал даме руку.

– А также моего друга и компаньона Йожефа. Хотя Вы его уже видели.

Йожеф ограничился вставанием и поклоном. Иржи, отодвинув свободный стул рядом с братом, усадил женщину.

Под закуски и вино завязалась ни к чему не обязывающая беседа. Причем, Бернат старательно отмалчивался, крутя в руках бокал. Иржи рассказывал великосветские сплетни, периодически касаясь руки Йожефа. Эстер натянуто смеялась, не зная, как реагировать на все происходящее, и ждала, когда найдется хоть малейшая возможность остаться с художником наедине. Ей очень хотелось извиниться и намекнуть, что она, в-общем, не против...

Наконец, в зале приглушили общий свет, и на сцену вышел мэр, произнеся прочувствованную речь о том, как малышка росла-росла и превратилась в самую миленькую барышню города, руки которой добиваются многие замечательные люди.

– Добиваются. Только никак не добьют.
– Допил бокал Бернат.

– Выбор слишком велик. Глаза разбегаются в разные стороны.
– Добавил Иржи, намекая на легкое косоглазие именинницы.

Потом заиграла музыка, и вечная невеста, улыбаясь пухлыми щечками и перебирая толстыми ножками, вскарабкалась к папеньке. Прожектор осветил их обоих. Под всеми подбородками и складочками, на выдающейся груди лежало колье, подаренное Измирскими.

– Прощайся со свободной жизнью.
– Посмотрел на младшего старший брат.
– Колье покрепче кольца будет, да и на шею надевается!