Хватка
Шрифт:
— Я ж не просил, — округлил глаза Петрок.
— А скажешь, что просил. Ты пойми одно, парень, меня сюда возили на работы до тебя, и будут возить после. И чтобы ты не сболтнул обо мне управляющему или хозяйке, я отвечу, что тебе что-то померещилось и мне поверят. Для этих господ и их соседей я пока незаменимый. А знаешь почему? А потому, что любого, кого они прикажут, по-тихому в жижу коровью хоть и живьем закопаю. Понял — нет? Доведется, и тебя утоплю, живого или мертвого, если вдруг сегодня решишь рыжему о нашей прогулке рассказать. Заруби себе на носу, у нас здесь везде свои глаза и уши, так что вечером, когда за
Очень советую, сделай все, чтобы увести его со свинарников, — положив огромную ладонь на худое плечо Петрухи, приостановил его высокий, — нам всем от этого станет легче, поверь. Этим ты спасешь падлюку рыжего и одного …хорошего человека. И от себя грех отведешь. А теперь прикуси язык и беги к себе на фермы…
Петруха вырвался и с испугу припустил так, что добежав до своей бытовки, чуть не свалился замертво. Нужно признать, что на такие рывки у него еще не хватало сил. Леньки на месте не оказалось и его помощник, рухнув на топчан, смог спокойно отдышаться. Мысли толкались в его голове, как беспокойные мышата, а ухающее в груди сердце все больше теснили сомнения — «говорить — не говорить?»
Вскоре пришел рыжий, благо к тому времени Петро уже спокойно носил дрова, и по его виду вряд ли можно было заподозрить что-то неладное.
— Покормил Тузика? — как видно находясь в хорошем расположении духа, спросил Ленька.
— Он Дунай, — садясь к топке и начиная разводить огонь, буркнул себе под нос его помощник.
— Дунай, — повторил за ним рыжий, — а я ща ходил к усадьбе, видел, ему клетку специальную привезли, двойную.
— И что?
— А то, что ты им теперь уже будешь не нужен. Вот же, как ловко придумали, в одну часть загона ставишь ведро, выходишь и закрываешь за собой. Собака переходит, начинает есть, а проход между половинками закрывается. Хош убирай там, хош сам сиди. Сечешь, к чему говорю?
— Не секу, — угрюмо ответил Петрок и стал разжигать огонь.
— Ты что, расстроился? — подсел к нему Ленька. — Ладно тебе, я ж так просто, чтобы ты понял, что все само идет к тому, чтобы ты за меня здесь держался. Кстати, управляющий сегодня проговорился, что твоего пса скоро вообще увезут отсюда, может даже к самому Гитлеру! А теперь подумай, если они сделают так, то вся твоя ценность будет только в том, каков ты работник на свинарнике. Так что ты уж старайся...
Петрок промолчал. Погруженный в свои мысли, он и в самом деле быстро разнес корм по корытам, выгреб навоз в сточный желоб и согнал его вниз, чтобы стекал дальше. Приглядывая за ним и делая все тоже самое только на своей стороне свинарников, молчал и Ленька. Их все время разделяли суетящиеся, шумные свиньи, и даже если бы и было желание пообщаться, поди ты, попробуй, перекричи их.
— Я гляжу, сегодня ты уже не падаешь с ведрами, — вытирая руки соломой, довольно заметил Ленька-свинарь, — молодец, хвалю.
Петрок снова промолчал, но похоже на этот раз рыжий был твердо настроен поболтать:
— Чего ты хмурый какой-то? — участливо спросил он. — Насупился, молчит…
— А что говорить? — Пожал плечами Петруха. — Работать надо.
— Так в этот заход уже все отработали, можно и передохнуть, — уцепился за разговор Ленька, — говори, чего надулся?
— Та, ерунда. Мужика одного испугался, — признался его помощник.
—
Какого мужика?— Когда ходил кормить Дуная, подошел ко мне…, высоченный такой, лапы, как те грабли…
— О, брат, — догадался рыжий, — это Клим. Мы его зовем Топляк.
— Топляк? — удивился Петруха. — А с чего такая фамилия?
— То не фамилия, — опасливо озираясь по сторонам, прошептал Ленька, — это его работа такая. Страшный человек, тут и правда есть кого испугаться. Я сразу думал, что он вообще немой.
— Не, он разговаривает, я сам слышал.
— Что, говорил тебе чего-то?
— А, — отмахнулся Петрок, помолчал немного и продолжил, — подошел, и спрашивает «кто ты такой, откуда тут взялся»?
— А ты?
— А я как дал стрекоча, тока ветер в ушах.
— Вот ж, дурень, — рассмеялся свинарь, — а Клима на самом деле сторонись, это страшный человек. Он главный на отстойнике, куда навоз со всех ферм свозят.
— Ленька, — пользуясь хорошим настроением рыжего, вдруг предложил Петрок, — а пошли сейчас со мной, Дуная кормить? Если заберут к Гитлеру, я же тебе его не успею показать.
— А то я собак никогда не видел, — возразил свинарь, — тут таких волкодавов солдаты вечером выгуливают, что размером с теля. Насмотрелся я на них, не пойду. А ты на самом деле иди, не жди, что Янис будет за тобой ходить. Он показал один раз дорогу, и хватит с тебя. У садовника забот и без этого хватает. Шуруй, пока не стемнело...
Как это не удивительно, но подобные явления тоже имели место во время этой страшной войны. Пример тому — семья Ивана Петровича Сорокина. Он ушел воевать, а его родные, в поисках лучшей доли, еще в 1941 году добрались из-под Брянска в окрестности Бреста (только на минуточку, это была полностью оккупированная немцами территория!) Они нанялись на работу, куда-то на хутора. Через пару лет после победы, дождавшись сына уже там, под Брестом, все Сорокины вернулись на родину и привезли с собой «вагон всякого добра».
часть 3 глава 6
ГЛАВА 6
Петрок вышел из бытовки и только спустился по тропинке в парку, как едва не столкнулся с садовником. Тот, как видно тоже не ожидал встретить здесь кого-либо, а потому, быстро совладав с собой, тут же бросил взгляд за спину Петрухи:
— Ты оддин? — сдержанно спросил он, продолжая изучать глазами тропинку, — да, я вижжу один. Иди зза мной. Собаку забирайют, покормишь ее последний раз и переведешь в новую клетку. Пойдем…
Имя Янис Петрок услышал здесь впервые. Странно, оно не казалось ему германским, однако чувствовалось, что русский язык для садовника фрау Шницлер не родной.
Они молча одолели дорогу. На хозяйственном дворе, возле сарая, в котором содержали Дуная, лениво лопотал двигателем грузовик, в кузове которого, открытой, стояла большая металлическая клетка. На открытый задний борт вели деревянные мостки. У ворот сарая так же, как и днем, стояло ведро с едой. Петруха подошел и только нагнулся, чтобы его взять, как вдруг услышал за спиной шум. Из-за машины вышли несколько солдат и, направляя на него стволы, взяли вход в сарай в плотное кольцо. За их спинами маячил управляющий: