Идеальная девушка

К счастью, Геркахаанон подал руку не только Сэйе, но и мне. С его поддержкой я могла идти вперед без страха запнуться и упасть, не дожидаясь, когда привыкну ко всем обрушившимся на меня ощущениям. По идее, телепаты должны стремиться избегать массового скопления людей, но я испытывала подлинное счастье…

Мы прошли несколько залов, когда меня сразили картины, промелькнувшие перед мысленными взором. Некто с наслаждением обдумывал, как перережет местной певице горло, как ее тело упадет, опрокинув столик с надоевшими угощениями, а брызги крови разлетятся по платьям и костюмам, заставив окружающих визжать.

Только не это! Я бестолково завертелась, пытаясь отыскать убийцу. Ощущения сбивали с толку, не давая состыковать человека с его мыслями.

— Трини, что ты делаешь?

— Ищу… — пробормотала я, наконец, поняв, что только собственное отрицание мешает опознать убийцу сию же секунду.

— Ищешь? — удивился Геркахаанон.

— Да, твою жену. Наверняка вы колоритная парочка, а втроем вообще смотритесь «убойно», — поспешно заговорила я, и вдруг поняла, что вокруг всякие карамельные принцесски и женщины, годящиеся Геркахаанону в матери. Но после моих слов не оставалось ничего другого, кроме как испортить запланированное веселье, указать на его настоящую жену. — Первая кандидатка… вон та женщина в костюме.

— Я чё, предсказуемый такой? Или Марк показывал тебе фотки? — заподозрил Геркахаанон.

— Интуиция. Это все интуиция, — через силу улыбнулась я.

В этот самый момент мечты убийцы переключились с ножа на водяной пистолет, заправленный смертоносным ядом.

Глава 10. Слишком много розового

Стройная и внешне холодная, Алодия казалась полной противоположностью Геркахаанона. И обладала кладезем полезных связей даже больше, чем я на то рассчитывала. Работая с мужем в разных сферах, она отлично дополняла Геркахаанона. Благодаря Алодии я быстро составила списки людей, которые могут хоть немного мне помочь. Надо бы проверить, действительно ли император осознанно отправлял новые проекты на планеты, населению которых грозило массовое скатывание в рабство, или мне лишь так показалось, а на самом деле он преследовал иные, не столь благородные цели. Взгляд со стороны, если навести разбирающегося в этом человека на нужную тему, мог прояснить это. А дальше станет понятнее, что делать.

Яркие фантазии об убийствах из соседнего зала по-прежнему раздражали и выбивали из колеи. Я, как могла, старалась отвлечься от этой мерзости.

Как ни странно, замечательно помогали в этом вкусовые ощущения, хотя, казалось бы, тошнота и отсутствие аппетита на сегодня обеспечены. Но ломтик за ломтиком яблока-зернянки отправлялся по пищеводу. Белая мякоть, полная прозрачных круглых зеленых зернышек, по консистенции напоминающих что-то среднее между орехом и желе, ласкала вкусовые рецепторы. Размалываясь под зубами, зернышки порождали во рту феерию вкуса, подобную искрам в газировке.

Мне даже захотелось впиться зубами в целое яблоко, покрытое перламутрово-зеленой тонкой кожурой, позволить сокам мякоти и зерен сильней смешаться, а не есть аккуратную нарезку, в которой стараниями электронного кухонного прибора не повреждено ни одно из сотни зернышек.

Пришлось запить свое неудовлетворенное желание газированным фейерверком — далеким пра-пра-правнуком шампанского.

Тем временем, фантазии об убийствах стихли, и я вздохнула с облегчением. Как выяснилось — поторопившись.

Издалека заметив Геркахаанона, Сэйю и Алодию, она направилась прямиком к нам.

Простому взгляду представала только восьмилетняя девочка, переплюнувшая всех здешних молоденьких принцессок. Прелестное розовое платье украшали тонкие нити сияющих кристаллов, половина волос, сверху, осталась темно-каштановой, зато под ними, где-то от середины затылка, остальные волосы обладали нежно-розовым цветом, визуально подсвечивая верхние пряди, словно светлое нутро капюшона. Когда-то подобная мода с двойным цветом достигла даже Юфофадета, и вид малявки напомнил мне о еще одном разочаровании — когда я выросла достаточно, чтобы творить с волосами что вздумается, все небеса, подчеркивавшие девичьи шеи, и серьги с гроздьями облаков исчезли. Их обладательницы выросли, а мои ровесницы не хотели подражать «старью»…

Все вокруг не могли налюбоваться на малышку, сопровождаемую двумя няньками с каменными лицами, но Алодия поморщилась:

— Дорогой, у нас проблема.

Внезапно возникло гадкое чувство, что я не на своем месте. Все должно быть как-то иначе. Интересно, это из-за того, что я не могу натравить охрану на восьмилетку, радостно топающую к нашему столику? Затишье продолжалось недолго, сейчас в ее фантазиях няньки расстреливали из крупногабаритных пушек людей, бродивших по залу.

— Спокуха, новые лица должны вызывать сдержанность и осторожность, — ответил Геркахаанон, но и сам не испытал приятных чувств от приближения малявки.

Она до смерти надоела всем троим, даже терпеливой и сдержанной Сэйе. А главное, высокомерно игнорировала само существование Сэйи, за что и снискала неприязнь Геркааанона.

— Хан! Алоди! — нараспев протянула девчонка и повисла на шее Алодии, заключив в объятья.

Жену Геркахаанона внутренне передернуло — на секунду ей представилось, что это могла бы быть ее дочь, и мысль об этом вызывала отвращение.

— Тахипшибарамон, я тоже рада вас видеть, — Алодии удалось произнести это ровным, официальным тоном, как если бы на нее не запрыгнула прилипчивая малявка, а кто-то едва знакомый подошел поздороваться на официальном приеме.

Малявка, почувствовав себя отверженной, обиженно надулась. Ей не нравилось, когда взрослые так с ней себя вели, отказывая ребенку в возможности творить что вздумается. А ей бы так хотелось покрасить белые коротко подстриженные волосы Алодии, или хотя бы вымазать их кончики кровью, склеив в шипы! Но Алодия никогда не станет ей потакать…

Я не могла понять, играет ли Тахипшибарамон в какую-то игру, или мечтает о подобных мерзостях всерьез, но считывать ее не хотелось. Даже то, что, судя по имени, она из таинственно-запутанного Египетского сектора, несколько отчужденного от остальной империи, и может, в ее окружении есть какие-то полезные и нормальные люди, не могло меня заставить это сделать.

— Эй, Тахи, я не понял, чё за дела? Где манеры? Представляться незнакомым людям за тебя роботы-няньки будут?

— Они живые, Хан!

— Чё, серьезно живые? — с сомнением протянул Геркахаанон, поигрывая столовым ножом с закругленными краями. И оценивающе посмотрел на нянек, словно собирался произвести вскрытие. Выразительная мимика его лица, когда Хан этого хотел, производила потрясающее впечатление, а в сочетании с комплекцией он выглядел угрожающе даже без жалкого ножичка в громадном кулаке.

Женщины, знакомые с Геркахааноном, не двинулись с места, зато Тахипшибарамон слезла с Алодии.

— Тахипши, это Энжинамитрин, познакомься, — воспользовалась этим Алодия, пока муж не вошел в раж, нарочно раздражая малявку.

— Привет! — малявка одарила меня очаровательной улыбкой, скользнула взглядом по наряду, скомбинированному мной из органзы и металлической накидки, мимоходом пожалела, что не может содрать одежку как с куклы и примерять на себя или на нянек, и вернула свое внимание Геркахаанону: