Играть... в тебя
Шрифт:
Где медведь-то?
А вот он, сидит метрах в пяти от нас. И пялится недобро. Взгляд у него, кстати, теперь очень на взгляд мужика похож. Такой же холодный и оценивающий.
Но почему мужик не боится зверюги? Может, не заметил? На меня отвлекся?
— Там… — голос у меня хриплый и испуганный, никак не могу это проконтролировать, — медведь…
И головой мотаю легонько, давая понять, что тут имеется куда более интересная мишень.
Но мужик, не отводя от меня взгляда, лишь кивает чуть-чуть и говорит спокойно:
— Медведь, да.
Тут с другой
Мужик, что характерно, на него тоже внимания нихрена не обращает.
И я решаю предупредить:
— А там… волк…
— Волк, — соглашается мужик, — а ты кто?
— Я… — у меня сухо во рту. И страшно до обморока. Пиздец, история… Куда ни кинь, везде жуть. Может, я умер? И на том свете? Спросить? — Я где, вообще? В аду?
— Нет, — отвечает мне мужик, — ты — в моем лесу, мальчик. Какого хуя ты тут забыл?
Ох, ты ж, блядь…
41. Оля. Что ждет меня дома
— Ну вот смотри… — Марина аккуратно раскладывает карты, изучает их, хмурится, — что на сердце… А на сердце король у тебя. Светленький какой-то. И встреча с ним скорая.
Фыркаю, отворачиваюсь.
Какая еще встреча?
Мой король сейчас горе заливает в обществе других дам… У него их явно больше, чем у Марины в колоде.
— А вот еще одна встреча. Валет, темненький. Крестовый… Ох, бедовый… Но у него к тебе нет червового интереса.
— Боже… — закатываю я глаза, — ну хватит уже. Я не верю в это все, ты же знаешь…
— Веришь — не веришь, а оно есть, — наставительно говорит Марина, ловко тасуя колоду, — мои карты не врут.
— А себе тогда чего встречи не нагадаешь червовые, — смеюсь я, а Марина отворачивается.
— У меня уже были встречи. Все. Счастье себе не нагадать… Если его по судьбе нет.
Мне тут же становится стыдно, что затронула эту тему, и я неловко пытаюсь перевести разговор.
Мы болтаем о делах Марины, которые идут в гору, потому что сейчас мода на все натуральное и фермерское, о том, кто из ее соседей продал свой хутор и уехал, а кто, наоборот, вернулся. Кто развелся, кто женился, и так далее.
Потом я спохватываюсь, что надо ехать уже, солнце высоко, дедушка ждет, наверно. А я еще и мобильный оставила! Вот ведь…
Напоследок Марина еще раз раскидывает карты, хотя я уже откровенно убегаю. Не верю я в это все, хотя все соседи говорят, что карты Марины не врут, бабушка ее — потомственная казачка, по слухам, силой ведьмовской обладала. Короче, уровень бреда понятен.
— Тебя дома ждет встреча, Олька, — говорит Марина, — которую ты не ждешь.
— Ой, все! — машу я ладонью, прыгаю на мотоцикл, пристраиваю поудобней корзину с продуктами и выезжаю на дорогу.
Дома меня ждет… Встреча. Ага, конечно. Кеша, наверно, выспался и выбрался. Или Жучок набегался и вернулся. Вот и все мои мужчины. Короли
с валетами.Становится грустно, но как-то не до конца.
Вот что дом родной делает. Все раны лечит.
Незнакомый внедорожник, огромный, с кунгом вместо кузова, замечаю неподалеку от хутора деда, как раз рядом с особо коварным поворотом, про который все местные знают, а все не местные на нем бьются.
Этот — не исключение. Неудачно лежит на боку, судя по всему, в поворот заходил и сцепление упустил. Бывает.
А если автомат, то вообще беда…
Торможу, присматриваясь, может, помощь нужна.
И с огромным удивлением вижу знакомую фигуру!
Друг Савы, Богдан, стоит возле машины и удрученно пинает колесо. Он не один, неподалеку сидят еще двое мужиков неприметной наружности. В одном из них узнаю того “полицейского”, что опрашивал меня после происшествия в поезде.
И чего им тут надо?
С тревогой осматриваюсь по сторонам. Может, и Сава тут?
Сердце стучит испуганно. Не знаю, хочу его видеть или нет? Черт! Вот только же успокоилась! И опять все вскачь!
Богдан, повернувшись на шум мотоцикла, смотрит на меня и удивленно улыбается, когда я снимаю шлем.
— Ого! Ничего себе у тебя агрегат!
— И тебе привет, — вздыхаю я, — что в наших краях забыл?
— А ты как думаешь? — пожимает он плечами, косится на мужиков, поднявшихся, словно по команде, и теперь изучающих меня внимательно. — Саву ищу. Тут должен быть. Есть?
— Нет… — растерянно бормочу я, — откуда? Я сама только вчера приехала… И вот, к соседям моталась… Савы точно там нет. Там только дедушка…
— Ну, значит, идет, — вздыхает Богдан, — или едет. Дурак неугомонный, — это он уже в сторону и негромко говорит, а после снова обращается ко мне, — добросишь? Я посмотрю. Если там нет, то придется искать по окрестным лесам.
— Да ну, откуда ему у нас быть? Что он там забыл?
— Тебя, — говорит удивленно Богдан, — сама не просекаешь, что ли?
— Да перестань… — неуверенно тяну я, — не до такой же степени…
— До такой, — перебивает он меня, — ты просто плохо знаешь Симоновых. Они не любят упускать то, что принадлежит им.
— Ой, хватит, — я киваю на мотоцикл, — садись, сам увидишь, что никого там нет. Он, наверно, где-то в городе тусит. И не в нашем. А в вашем.
— Ага, конечно… То-то маячок сюда ведет…
— Маячок? Вы его на сигнализацию посадили, что ли?
— А как иначе? Только ему не говори. Кстати, дед твой как, спокойный? Ружье далеко у него?
— Там все спокойные, — я жду, когда Богдан, что-то коротко приказав сопровождающим его мужикам, усядется за мной и обхватит за талию, — чего нервничать?
И даю по газам.
До дома пять минут быстрой езды, и я, честно говоря, только на словах такая спокойная.
А внутри все замирает и трепещет.
Он поехал… За мной, да? За мной?
Боже… сумасшедший… Я надеюсь, дед его не пристрелил там…
Мы останавливаемся у ворот, я тревожно осматриваюсь, но никаких следов не вижу: крови, поломанных веток и прочего нет.