Играть... в тебя
Шрифт:
— Спасибо, — сиплю я, потому что нос заложен намертво, — мне надо… умыться…
— Давай потом, мелкая, — говорит Сава… И придерживает меня, не позволяя сползти с коленей.
Замираю, уже даже не ерзая, непонимающе хлопаю мокрыми ресницами на такое близкое-близкое лицо парня.
У него… Глаза такие… Еще ярче кажутся. А зрачки — черные-черные… И расплываются, как у кошака… Красиво. Завораживающе. Ох… Что же это такое?
— А то прогулялась уже один раз… — хрипло добавляет Сава, не сводя с меня своего яркого взгляда, — еле поймал.
—
— Держу, — так же тихо отвечает Сава. Рука его на талии тяжелеет. В том месте, где задралась футболка, пальцы касаются голой кожи живота, и от этого горячо.
— Пусти… — прошу я, не смея шевельнуться. Кажется, что, если двинусь, то он ладонь полностью мне на живот определит. Под футболку. А это… Неправильно.
— Нет, — падает на меня его тихий ответ. — Посиди чуть-чуть.
И так серьезно он просит, и так серьезно он смотрит, что я… Подчиняюсь. И сижу. Смирно сдвинув голые коленки.
А Сава все глядит, не отрываясь, изучает мое лицо.
— Сколько тебе лет? — спрашивает он неожиданно.
— Восемнадцать…
— А выглядишь на пятнадцать.
— Это все… Из-за роста… Дед говорит, птичка-невеличка…
— Точно… Птичка… Мелкая… Красивая…
Что он?.. О чем?..
Мне так странно и горячо сейчас, что теряется в памяти ужасная ситуация, мерзкие слова, отвратительные руки.
И только это мгновение есть сейчас.
Сильный красивый парень, его горячие надежные объятия, его восхищенный внимательный взгляд. Его слова.
Поднимаю ладонь и провожу пальцами по его волосам, растрепанным, на удивление жестким. По лицу, нахмуренным бровям, ссадине на скуле, губам, красивым, полным, так легко готовым растянуться в улыбке.
Сейчас Сава не улыбается.
Серьезен, как никогда.
Неосознанно тянусь к его губам…
— Ну вы еще прямо здесь трахаться начните…
Словно ушат грязной воды на меня опрокидывается!
Вздрагиваю, оглядываюсь на соседку, с неодобрением пялящуюся на нас.
И, изо всех сил упираясь в плечи Савы, пытаюсь выбраться из его объятий! Ужас какой! О чем я вообще?.. Как я вообще?..
Сава, пару секунд помедлив, словно раздумывая, отпускать или нет, все же расслабляет руки, и я, взволнованно выдыхая, падаю на свое место. Спешно поправляю футболку и юбку, приглаживаю волосы.
И, мне кажется, щеки и шею сейчас разорвет от жара, полыхающего под кожей!
— А вы бы лучше рот едой заняли, — дерзко говорит Сава соседке, — давно пустует!
— А ты мне не хами! — огрызается она, — а то придумали мне тут! Обжиматься! Это место общественное, между прочим! Я вас и в полицию могу сдать!
— Да ты бы… — начинает Сава, подаваясь вперед так неожиданно и с такой угрозой, что тетка, отпрянув назад, принимается верещать на весь вагон:
— Ай! Убивают! Помогите!
На нас начинают оглядываться, и Сава тихо рычит:
— Какого хуя орешь? А ну пасть закрыла!
И так у него это страшно выходит, что тетка реально затыкается! И, испуганно округлив глаза, смотрит
на него.— И сиди тихо, блядь. А то до дома на своих двоих попрешься.
— Ай… — неожиданно тоненько принимается пищать тетка, — ай… сердце… Ай…
— Свали отсюда, актриса, блядь… — презрительно смеется Сава.
И тетка, тут же переставая стонать, в самом деле, мгновенно собирается и уползает в конец вагона!
На протяжении всей этой жуткой сцены я сижу, не дыша. И только моргаю испуганно.
Сава сейчас вообще не похож на того веселого улыбаку, так легко располагающего к себе. Вместо него рядом со мной сидит жесткий, холодный зверь, хищник, готовый с легкостью перервать глотку любому, кто встанет у него на пути.
И окружающие это считывают… Не зря же тетка, которая сама кого хочешь сожрет, тут словно подавилась своим ядом и уползла поскорее прочь от хищника.
Сава провожает ее недобрым взглядом, а затем поворачивается ко мне, понимает, что я, мягко говоря, в шоке, и улыбается, мгновенно становясь прежним собой: няшей-улыбашей, обаятельным веселым парнем.
Но я уже не верю этому преображению.
Слишком яркое воспоминание о синеглазом демоне. И слишком сильный контраст с холодным хищником, показавшимся только что из-за личины обычного веселого улыбаки.
— Где ты научился так драться? — спрашиваю я.
— Да так… — пожимает плечами Сава, — на пару секций ходил…
Вот как… Отвечать правду не хотим, значит?
— А кто был этот мужчина?
— Какой?
— Тот, что осматривал меня.
— Так это… Из полиции… Тут… В поезде.
— ОН без формы.
— Ну… — Сава на мгновение тушуется, — не знаю. Он сказал, из полиции… И корочки показал. А откуда он еще может быть?
— Не знаю…
— Я тоже не знаю. Прибежал на крики, помог их связать, вызвал поездную полицию… Я тоже спросил, кто он, а он доки показал…
Сава говорит спокойно, глядит в глаза серьезно.
— Ты как, птичка? Пришла в себя?
— Да, — киваю я, — пришла… Пить только хочется очень…
У меня в горле после пары глотков алкоголя — сухость страшная.
— У тебя есть вода? — спрашивает Сава.
— Да…
Я ищу в сумке бутылку с водой, пью, потом протягиваю ему.
Сава делает пару глотков, проливает на себя чуть-чуть. Капли по татуированной коже ползут к груди…
Моргаю, отворачиваясь.
Нет, Олька, нет. Парень странный… Не для тебя. Спас, надо же… Помог…
Но все равно…
— Мне умыться… — говорю я тихо, — и тебе не помешает…
— Пошли, — кивает Сава, поднимаясь и протягивая мне руку, — умоемся.
Принимаю его помощь.
Мы идем по проходу между креслами, провожаемые многочисленными взглядами пассажиров. Все уже в курсе случившегося, похоже.
И активно обсуждают.
От этого мне не по себе.
Возле туалета я торможу, поворачиваюсь к Саве:
— Я сейчас…
— Давай вместе, — хрипло предлагает он, открывает дверь и мягко вталкивает меня в туалет.