Игры сердца

Снова тишина, затем:

— Господи.

Я ухмыльнулась.

Потом услышала:

— Позже, дорогая.

Поэтому сказала:

— Позже, красавчик.

И нажала на кнопку на своем телефоне, положив его в сторону, окунула руки в воду, взмахнув ею на высыхающую глину.

Затем повернула гончарный круг.

* * *

— В жизни мне пригодится геометрия? — Спросила Кларисса Фина, он перевел взгляд с ее тетрадки на нее и ухмыльнулся.

— Понятия не имею, — ответил он.

— Тогда какой в ней смысл? — спросила она.

Его улыбка погасла, он посмотрел ей в глаза.

Его глаза были очень синими.

— Ты знаешь, чем бы ты хотела заняться? — спросил он.

— Заняться? — переспросила она в ответ.

— После окончания средней школы.

Об этом она никогда не думала, поэтому пожала плечами.

— Верно, — ответил он. — Ты не знаешь, пока не узнаешь, но ты должна заложить основу.

— Я почти уверена, что тем, чем я захочу заниматься, не будет иметь ничего общего с геометрией, — поделилась она, и он снова ухмыльнулся.

Затем мягко произнес:

— Я не это имел в виду, Риси.

Боже, она никогда не думала, что ей понравится, никто, кроме отца не называл ее так.

Но ей понравилось, когда Фин так ее назвал.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она в ответ.

— Ты могла бы пойти в колледж. Если решишься, то должна получить баллы. Облажаешься, если получишь дерьмовую оценку, испортив свой средний балл. Если ты не будешь знать предмет, то не сможешь ответить на вопросы на экзаменах. Пока у тебя не появится представление, куда бы ты хотела поступить, ты должна работать, чтобы прикрыть свои базы.

Серьезно, он был таким умным парнем. Она не была знакома ни с кем, похожим на него. В школе. Он был уже взрослым и таким умным.

— Хорошо, — прошептала она.

Они сидели за кухонным столом под прямым углом, но как только она произнесла это слово, он подвинул свой стул к ней ближе.

— Разбери это упражнение вслух. Мы попытаемся выяснить, где ты не понимаешь.

О Боже! Она не могла этого сделать! Он бы подумал, что она глупая.

Она смотрела на его профиль, пока он смотрел в ее тетрадь, ожидая, когда она напишет свое решение. Она же задавалась вопросом, как странно, что у него действительно красивые губы. Нижняя была полной, и обе были очерчены…

Когда она не пошевелилась и не заговорила, он повернулся, все еще склонив голову, посмотрев ей в глаза.

При таком близком расстоянии он был еще симпатичнее.

В животе затрепетало.

— Риси? — позвал он.

Нервничая, она выпалила первое, что вертелось на языке:

— Я не хочу, чтобы ты считал меня глупой.

Он моргнул, затем выпрямился, не сводя с нее глаз.

— Почему ты решила, что я могу считать тебя глупой? — спросил он.

— Я не…Я имею в виду, — она посмотрела на открытую тетрадь, затем на него. — Ты хорошо разбираешься в предмете. Ты показал мне, как решать три задачи, за это время я сделала только одну, и то с ошибкой, которую ты заметил.

— Детка, если ты не понимаешь геометрию, это не значит, что ты тупая. Это всего лишь означает, что ты не понимаешь геометрию. Многие люди не понимают геометрии.

Это было приятно слышать. Но все же.

Ее взгляд опустился на стол.

— Я не понимаю в ней многие вещи, — пробормотала она, глядя в тетрадь.

— Риси, — снова позвал он, и она посмотрела на него.

Вот тогда-то он и сделал это. Наклонился и приблизил свое лицо очень близко. Очень близко. Так близко, что она могла видеть только его глаза!

— Зато ты понимаешь то дерьмо, которое более важно в жизни, — прошептал он.

— Что? — выдохнула она.

— Ты сказала тогда, что твой отец был счастлив. Тетя Дасти сблизилась с твоим отцом. Они все время разговаривают. Она поет, танцует, смеется и ведет себя как ненормальная, еще безумнее, чем обычно. Ты сделала ее такой.

Кларисса моргнула, затем тихо сказала:

— Ты мне помог.

— Это была твоя идея, — напомнил он ей, а затем продолжил: — Ты прочитала ее дневники и все поняла. Так что это ты все придумала. Если ты сделала такое ради своего отца, потому что он хороший парень и заботится о тебе, кого волнует, что у тебя не все получается в геометрии?

Ей оставалось признать, что в его словах существовал определенный смысл.

Поэтому она улыбнулась ему.

Его глаза изменились, как только она улыбнулась ему. Казалось, они заглядывали в самую глубь ее глаз. Затем его глаза опустились на ее губы, и у нее в животе снова затрепетало.

Затем он отодвинулся на несколько дюймов и пробормотал:

— Но давай вернемся к геометрии, и доведем тебя до состояния, когда ты сможешь решить эти задачи в классе.

И ей оставалось только признать, если она сможет решать эти задачи, ее отец будет счастливее.

— Хорошо, — согласилась она.

— Проговаривай свое решение вслух, — повторил он.

Кларисса сделала, что он просил.

Фин понял, где она ошибалась. Ему пришлось объяснять ей три раза в следующих трех задачах, но, наконец, она поняла.

Он перешел к домашнему заданию по английскому языку, он проверил ее работу, она ошиблась только в одном, хотя проработала четырнадцать вопросов.

Кларисса раньше считала, что все в Фине Холлидее было потрясающим.

Теперь же она считала, что он был удивительным, а не просто потрясающим.

Она не могла объяснить его удивительность. Просто знала, что Фин был таким.

* * *

Майк нажал кнопку, отключаясь от Дасти, посмотрел через стол на Таннера Лейна, но вопрос исходил с его стороны.

— Влип?

Майк повернулся, его взгляд упал на огромного, лысого, мускулистого, покрытого татуировками, в майке в феврале месяце, пугающе ухмыляющегося Райкера, сидящего рядом с ним.

— Абсолютно.

Страшная ухмылка превратилась в уродливую улыбку.

Затем Райкер объявил, кивнув в сторону Таннера:

— Его женщина сказала моей женщине, что твоя женщина делает отличные торты.

Майк не хотел обсуждать свою личную жизнь с Кэлом.

И определенно не хотел обсуждать с Райкером.

Поэтому он заявил тихо и твердо:

— Тема закрыта.

Ухмылка Райкера стала сатанинской.

Господи.

— Райкер, сфокусируйся, — к счастью, произнес Таннер из-за своего стола в своем кабинете, где они сидели, и взгляд Райкера упал на него. — МакГрат? — подсказал Таннер.