Игры сильнейших

– Мартин, отзовись! Ты слышишь меня?!

Ещё с пару секунд Малфой сидел с закрытыми глазами, после чего открыл их и шумно выдохнул. В очередной раз его наставник не отозвался ему, в очередной раз всё шло не так, как он планировал. Докурив сигарету и затушив окурок, парень встал и поспешил на выход, покинув Выручай-комнату.

– Наконец-то! – сказал Гарри, снимая с себя мантию-невидимку.

– Странно всё это, - бегая глазами, задумчиво произнесла гриффиндорка.
– Даже они не знают, что готовят нам Пожиратели, чего от них стоит ожидать.

– Я прослежу за ними завтра. Отправлюсь следом в поместье Рудольфуса, - сворачивая мантию-невидимку, сказал Поттер.

– Я пойду с тобой, - вновь заявила девушка, подняв взгляд на друга.

– Нет. Это слишком опасно, - покачав головой, ответил мальчик-который-выжил.
– Я пойду один. Если Пожиратели действительно сейчас там, эта вылазка будет очень опасной.

– Хорошо, но будь осторожен!
– тихо произнесла Грейнджер, обеспокоенно посмотрев другу в глаза.

– Всё будет хорошо, - подмигнул ей парень, ободряюще улыбнувшись уголками губ.
– Уж после того, что мне пришлось пережить в войне с Волан-Де-Мортом, будет нелепостью погибнуть при обычной слежке.

– И всё же, - покачав головой, произнесла Гермиона, пропустив мимо ушей попытку Поттера развеселить её и разрядить напряжённую обстановку. Её пугала эта неизвестность. Было страшно осознавать, что они вновь оказались затянуты в очередную войну, что вновь теряли любимых и родных. Им не приходилось выбирать. Была лишь данность, где кто-то решил за них их дальнейшую жизнь, а они просто не могли стоять в стороне, наблюдая за гибелью близких людей. Такова была их роль в этой войне, такова была роль пешек на шахматной доске, где кто-то другой вершил их судьбу…

***

Сегодня ей просто хотелось побыть одной, вдали от всех, уйдя в себя. Улегшись на кровати на спину, девушка теребила в руке свои волосы, смотря на стену перед собой и лишь изредка моргая. Предположение школьной медсестры было верным, Гермиона Грейнджер ждала ребёнка, вот только эта новость совсем не радовала её… Она знала для себя, что не сумеет одна поднять малыша, не сумеет его воспитать, обеспечить ему достойную и беспечную жизнь, как и не представляла возможности рассказать о своей беременности Драко. Он любил её и, скорее всего, был бы рад этой новости, но что если нет… Как бы не было неприятно это осознавать, но она действительно была грязнокровкой, низшим слоем магического общества, в то время как Малфой был аристократом. Чистокровная красавица из знатного рода, такая супруга была бы ему нужна, но никак не она, пусть даже умная и вполне симпатичная, но магглорождённая. Общество волшебников уже давно закрепило свои стереотипы, и ничто не могло изменить этих принципов. Даже если бы Малфой решился подтвердить своё отцовство и быть с ней по жизни, как бы отнёсся к этом Люциус?! Дал бы им возможность жить обычной семьёй?!

Девушка грустно усмехнулась. Прежде она не думала об этом всём, не считав нужным смотреть настолько вперёд. Она жила сегодняшним днём. Ещё год назад она строила планы на будущее, мечтала о том, как закончит школу, отправится на дальнейшее обучение, получит высшее образование, найдёт, быть может, даже престижную работу и со временем выйдет замуж за Рона. Позже у них появятся дети, которые со временем также будут обучаться в Хогвартсе и, скорее всего, на факультете Гриффиндор. Всё было просто и легко. Казалось, словно её жизнь заранее предрешена, однако этот год изменил всё. Сейчас девушка не была уверена даже в завтрашнем дне, что уж было говорить о далёком и теперь уже туманном для неё будущем. Сейчас она не представляла его для себя.

Глубоко вздохнув, Гермиона закрыла глаза и попыталась успокоиться. В голове было слишком много мыслей, слишком много вариантов развития событий, но всё это блекло на фоне одной единственной ясной мысли, которая пугала девушку ровно настолько же, насколько и ужасала: она ещё не готова стать матерью. Не сейчас. Открыв глаза, Грейнджер сглотнула и протянула руку к животу, задрала кофту. Внутри неё был ребёнок, её ребёнок, жизнь которого сейчас зависела от неё. Неспособная теперь даже обустроить свою собственную жизнь, девушка не представляла, как могла бы растить его, как устраивала бы уже их жизнь. Сейчас для неё это было непосильной ношей. Положив руку на живот, гриффиндорка погладила его. Она не ощущала никакого восторга или тепла от мысли о беременности. Её наполнял лишь страх. Страх за происходящее, страх при мыслях о будущем. И она не знала, что ей теперь делать, как правильно поступить.

– Гермиона, ты здесь? – послышался за дверью голос подруги.

– Да, - ответила та. Одёрнув кофту и поднявшись с кровати, девушка прошла и открыла дверь, пропуская Джиневру.

– Мне опять нужна помощь с трансфигурацией! Ничего не могу с собой поделать. Я не понимаю этот нудный предмет! – стремительным шагом войдя в комнату со стопкой учебников на руках, пожаловалась рыжеволосая красавица, после чего поставила свою ношу на столик возле кровати, сняла с плеча сумку и поставив её на постель. Усевшись на кровать и достав из сумки перо и пергамент, девушка приготовилась к изучению дисциплины под руководством столь умной подруги.

– У тебя новые духи, - тяжело дыша, произнесла Грейнджер, ощутив так некстати накатившие тошнотворные ощущения.

– Какие новые?! Мне их Флёр ещё на Новый год подарила, - усмехнулась на это Уизли.
– Нравятся? Я от них в восторге. Думала приберечь на праздники, но мои закончились, а новых я ещё не приобрела. Никак не доберусь до Хогсмида с этими тренировками…

– Я сейчас, - сжав губы и прикрыв рот рукой, сказала вдруг Грейнджер, быстрыми шагами направившись в ванную комнату.

– Эй, ты чего? – удивилась Джиневра, растерянно посмотрев вслед подруге.

Забежав в ванну, гриффиндорка поспешила к раковине. Включив воду и набрав в ладони холодной воды, она омыла лицо. Не став его вытирать, староста открыла полку, где находился флакон с зельем от рвоты и тошноты, но к её разочарованию пузырёк был пуст.

– Чёрт! – выругалась девушка, схватившись за живот рукой и уперевшись другой рукой в раковину.

– Гермиона… что с тобой? – войдя в ванную и остановившись в дверях, взволнованно спросила подруга, удивлённо уставившись на Грейнджер, но та ничего не ответила. Вновь открыв кран и наполнив сжатую ладонь водой, гриффиндорка смочила лицо. Уперевшись руками в раковину, она тяжело дышала, ей никак не удавалось прийти в себя.

– Я открою окно, - медленно произнесла растерянная подруга, а затем покинула ванную. Вернувшись в комнату старосты, она настежь раскрыла оконные створки, после чего обернулась. На ходу вытирая полотенцем лицо, в комнату вошла гриффиндорка, после чего, ничего не говоря, села на кровать и опустила голову, уткнувшись взглядом в свои ноги.

– Я беременна, - еле слышно произнесла та. Не было смысла отмалчиваться, как и врать, что ей просто стало плохо. Рано или поздно её друзья и сами поймут это. Откровенного разговора всё равно не избежать.

– Что? От Малфоя?! – широко раскрыв глаза, поражённо воскликнула Уизли.

– А от кого ещё?
– усмехнулась девушка, краем глаз кинув взгляд на Джиневру.

– И как давно? Малфой знает? – медленно произнесла гриффиндорка, пытаясь переварить такую новость.

– Нет, и не узнает, - сглотнув, уверенно, хотя и тихо, ответила Грейнджер.
– Я намерена избавиться от этого ребёнка.

– Что? Ты с ума сошла?! – подойдя и сев рядом с подругой, воскликнула представительница рода Уизли, поражённым взглядом смотря на девушку.