Илларион

– Ты чего стоишь? – спросила она. Ее темные волосы торчали из белоснежного кокона, словно увядшая морковная ботва.

– Я забыл попросить две кровати. – «А ведь мог вообще снять два номера. Зачем сэкономил?» – слишком поздно правильная мысль пришла Айзеку в голову. Скупость нередко подкидывала ему подобные неприятности.

– Боишься не удержаться перед моей сексуальностью, женатик? – проваливаясь в сон, пробормотала Сибилла.

– Не льсти себе, царевнушка. На пол я не лягу.

Сняв лишь ботинки и пиджак, Айзек опустился на край кровати, подальше от свертка с женской начинкой. Оставались заключительные этапы перед переходом в спящий режим – взбить подушку и выключить свет. И, вот когда все приготовления были исполнены и можно заснуть с неприятным предвосхищением утреннего похмелья, как Сибилла вновь очнулась.

– Эй, Бладборн, – позвала она.

– Чего? – сосед развернулся к ней лицом и тут же ослеп от вспышки – девушка сделала последнее селфи за вечер, и в этот момент ее сознание окончательно отключилось, рука с телефоном упала на кровать и утонула в мягком одеяле.

Невзирая на усталость и рассеянные мысли, предварявшие скорое наступление сна, Айзек ворочался с боку на бок, подбирая удобную позу, чтобы уйти в мир грез. Казалось, песочный человек прогулял свою смену, и именно эта заминка в рабочем укладе дарителя снов повлияла на то, что Айзеку пришлось целый час провести в полудреме, на грани сна и бодрствования. В конечном итоге, потеряв всякую надежду заснуть на чрезмерно мягкой кровати, Айзек сполз на пол, подложил под голову подушку и наконец сладко задремал.

…Он вновь оказался в лондонской квартире. Как и в прошлый раз, тело не слушалось приказов ума, а глаза застилала мутная пелена. Айзек быстро справился с бесконтрольностью проверенным методом. Квартира предстала перед ним во всех деталях, точно такой же, какой он видел ее в последний день перед путешествием. И снова послышался отдаленный жалобный стук. Женщина на втором этаже мрачного дома вновь звала на помощь, она все еще находилась там, запертая вместе с чудовищем. Время бодрствования писатель посвятил совсем иным делам, нежели плану по спасению несчастной узницы, поэтому никаких идей, как же вытащить ее, не попасться на глаза Сюртуку и вдвоем с заложницей вернуться в надежные стены его квартиры, у Айзека не появилось. Однако отсутствие плана не помешало ему со всех ног кинуться к похороненной в ночи зловещей тюрьме. Без промедлений Айзек выскочил из двери и помчался по васильковой тропе через тропические, залитые палящим солнцем заросли. Путь к усадьбе он уже знал и терять время был не намерен. Безжалостно сминая васильки, Айзек бежал так, будто боялся куда-то опоздать, и остановился только на границе тьмы и света, между зелеными солнечными джунглями и пустынными мрачными владениями монстра.

Все здесь находилось на своих законных местах: особняк Сибиллы из Мемория Мундо, пустыня без единого стебелька растительности, щебеночная тропа, убывающий серп луны на небе. Монстра нигде не видать. До его появления, Айзек решил, будет лучше как-то связаться с пленницей на втором этаже, прежде чем идти напролом. Что если узница подскажет ему, как одолеть чудовище, расскажет о потайном ходе в дом, о спрятанном оружии? Или вовсе даст подробную и исчерпывающую инструкцию по ее спасению?

Осторожными короткими шагами Айзек подкрался к дому поближе и остановился напротив того окна, в котором он видел силуэт заложницы.

– Эй! – тихо позвал писатель. – Ты здесь?!

Женские пальцы прикоснулись к запотевшему окну на втором этаже. Узница была там. Сердце Айзека дрогнуло – он почувствовал, как отвага наполняет вены, адреналин в бешеном ритме разгоняет кровь по телу, готовя его к схватке.

– Как мне вытащить тебя оттуда?! – продолжал он в духе школьника, зовущего свою пассию под окнами родительского дома. – Эта тварь боится огня, да?

Тонкий изящный палец женщины пополз по стеклу, оставляя на нем следы. Она что-то писала. Это заняло какое-то время, ведь писать ей пришлось задом наперед, чтобы Айзек сумел прочитать сообщение.

– Зачем ты пишешь? Просто скажи! – инструктировал Айзек. Ему было сложно устоять на одном месте. Жажда действий одолевала, и все труднее ему удавалось удерживать порыв бесшабашного геройства. Писатель уже приготовил «Прометея», единственное оружие против монстра, которое доказало свою эффективность на практике.

Снова проверив горизонт на наличие угрозы, Айзек пропустил финальные штрихи, которыми заложница увенчала свое сообщение на стекле, и когда прочитал это единственное слово, столько драгоценных минут отправившее в прошлое, терпение писателя лопнуло окончательно.

«БЕГИ».

– Ты что, издеваешься надо мной?! – крикнул он во весь голос. Какое там чудовище, когда женщина ведет себя глупо? – Зачем было меня вообще звать?! Давай-ка так, миледи! Я спасу тебя, а ты признаешь, что поступила по-идиотски, окей?!

В следующий момент Айзек замер – узница ладонью стерла с запотевшего стекла надпись, а вместе с ней и конденсат. Образовалась чистая, слегка искаженная водяной пленкой область, и через это маленькое окошко он увидел лицо Сибиллы. Ее влажные, полные отчаяния глаза смотрели на него сверху вниз, и эта безнадежность пронизывала до костей.

– Сибилла? – от неожиданности Айзек оторопел.

«Беги», – немое слово отображались на губах Сибиллы. Она плакала.

Шорох гравия, раздавшийся из-за угла, вывел Айзека из ступора. Нервным рывком он развернулся к источнику шума и увидел, как из-за дома выходит темная фигура в сюртуке и шляпе. Продавливая каблуками смесь песка и гравия, монстр, подражая человеку, неспешно, будто прогуливаясь вокруг своего имения с руками в карманах, шагал к гостю. Тот устремил взгляд на пленницу в надежде хоть как-то попытаться спасти ее.

– Сиби! Как мне вытащить тебя?!

Шум усилился – из-под сюртука чудовища выползли отвратительные шипастые змеи. Окруженные густой дымкой, они скрывали острые пасти, кости, шипы, и бог весть, какими уродствами они еще были одарены. Айзек видел их при огненном свете и знал, что прячется в этой темноте. Самое время было напомнить монстру о дружке «Прометее». Писатель держал бензиновую зажигалку наготове и выкинул руку навстречу монстру, словно направил на него дуло револьвера. Сюртук остановился, словно задумавшись, но его противник не был настроен на переговоры и, не тратя время на приветствия, щелкнул по барабану зажигалки. Одна искра, вторая, третья – и никакого огня, только слабые вспышки. В револьвере Айзека не осталось ни единого патрона. Монстр догадался – никакого пламенного «Прометея» он не увидит и, соответственно, никакой угрозы на сей раз жертва не представляет. Он вновь тронулся с места. Демонические твари зловеще зашевелились.

Бегство от монстра было Айзеку знакомым, хоть и нелюбимым сценарием. Другого выбора, кроме как драпануть к спасительной тропе через джунгли, у писателя не осталось, и он, пристыженный собственным бессилием, побежал. Айзек не знал, что бесило его больше – разница в силах с Сюртуком или трусливый поступок, к которому его призывала Сибилла. Он пытался решить эту дилемму, пока несся, сминая васильки, к дому, однако не успел прийти ни к какому умозаключению: изо сна его вырвал душераздирающий крик.

Мигом проснувшись, Айзек подскочил на месте от страшных воплей Сибиллы. Ее руки и ноги судорожно дергались, разрезая воздух резкими движениями, и врезались то в матрас и одеяло, то с грохотом ударялись о кованую спинку кровати. Ведьма билась в припадке и выла, так будто ее потрошили тупым тесаком. Никогда прежде писатель не видел, чтобы насколько сильно кошмар мог завладеть человеком. Подавляемые в течение дня эмоции и стресс, видимо, скопом навалились на спящую хозяйку, превратив ее сон в невыносимую пытку. Сибилла была заточена в клетке бессознательного, тянула руки сквозь прутья сновидения, но вырваться наружу не могла – что-то держало ее. Несколько раз саданула Айзека по лицу, когда он попытался ее разбудить. Вернуть Сибиллу в реальность получилось не сразу, пришлось побороться с ее конвульсиями. Писатель схватил ее за руки, чтобы она не наставила ни себе, ни ему синяков больше, чем уже успела наставить. Затем начал спокойно нашептывать мантру на ухо: «Все хорошо, ты в безопасности, все хорошо, здесь никого нет». Словесная магия убаюкивала, и вскоре демон кошмара отступил – Сибилла пришла в себя. Она неохотно открыла слипающиеся глаза и посмотрела на Айзека, обнявшего ее и державшего за руки мертвой хваткой.