Илларион

По мере его речи Джейн все больше хмурилась, смятение и застенчивость бесследно пропали под занавесом недовольства и возмущения, вновь разраставшихся на ее молодом личике, делавшемся лишь милее от безвредной агрессии. Одним хватом девушка собрала семейные фотографии, так и не получившие должного внимания, и сунула их в рюкзак. Затем поднялась с места и прежде, чем удалиться, отвесила нелестный комментарий, как бы подведя итог состоявшейся встрече:

– Вы чересчур многословны, я ожидала от вас большей решительности и нестандартного взгляда на вещи. Когда вы найдете в себе смелость признать, что я права, позвоните по этому номеру. – Поверх вездесущих листов А4, измалеванных разнообразными печатями, закрученными подписями, таблицами и прочими бюрократическими изысками, которые для Джейн были что египетские иероглифы, злюка положила визитку, сложенную в несколько раз.

Прихватив мотоциклетный шлем, веснушка выскочила из кафе, не попрощавшись. Побег ее был столь скорым, что Феликс, буквально на мгновение отвлекшийся на картонный сверток размером со спичечный коробок, поднял взгляд от стола и не обнаружил девушку в зрительном поле. Не позже чем через секунду она пронеслась в окне мимо, восседая на тарахтящем мопеде.

Заместитель вернулся к разглядыванию необыкновенной визитки. Он потянул за сложенные концы, и при развороте из центра картонки выскочило трехмерное картонное пламя, а под ним – надпись: «Джейн Поджигательница».

* * *

– Тебе плохо?

– А разве незаметно? – Сибилла, ковылявшая к автомобилю контуженной походкой, была не в настроении говорить.

Регулярные тренировки в уничтожении планетных запасов спиртного спасли писателя от сурового похмелья. Сибилла же сомневалась, не сделал ли Айзек ей лоботомию, пока она пребывала в сладко-пьяной отключке.

Оставленные в бардачке машины солнцезащитные очки Сибилла встретила как спасителя, который убережет глаза от ярких лучей пламенной звезды. Не жалея сил, солнце жарило с самого утра и нещадно палило оголенные участки кожи. Закоренелому лондонцу такая энергичность небесного светила виделась необычным явлением в начале мая, и если бы не дата на приборной панели «Порше», Айзек счел бы, что они провалялись в похмельном сне до июля.

– У тебя второй пары очков не завалялось? – спросил он, усевшись на водительское сиденье. По совместной договоренности он взял на себя обязанности шофера, так как у спутницы сил хватало только на сдерживание рвоты, неожиданными приступами пытавшейся сбежать из ее желудка. Собственно, даже самые простые, короткие ответы Сибилла сопровождала поднесением ладони к губам и носу.

– Фпжаке… – нечленораздельно промычала она.

– Что? – не понял Айзек.

– В пиджаке… – Свободной рукой, не прикрывавшей врата рвотной тюрьмы, Сибилла указала на нагрудный карман.

Айзек нашел в нем свои Рэй-Бэны и нацепил их на переносицу.

– Как они там оказались?

Жестом, которым обычно разгоняют рой жужжащей мошкары, Сибилла показала, что поддерживать разговор не собирается.

– Не сочтите за дерзость, миледи. Цель моей болтливости – скрасить ваш досуг, а никак не способ напакостить, – Айзек издевательски засмеялся.

Звуки, даже те, которые покоились на безобидно низком уровне децибел, обтекали голову Сибиллы так, словно наждаком соскребали кожу с черепа. Она развернулась к окну, пытаясь увернуться от волны несвоевременной игривости писателя. Не сказать, что тот выглядел свежим огурчиком, вкусом алкогольного маринада от него несло за милю, но бодрые остроты пружинили из него одна за другой. Комический настрой пропал вместе с единственным слушателем – Сибилла окунулась в сон, не успел «Порше» вырулить за черту города. Бладборн открыла глаза уже в Мемория Мундо. Айзек привез их в полюбившееся кафе на набережной для плотного завтрака.

– Фух, мне значительно лучше, – пробурчала Сибилла, выползая из машины. – Попивоны с тобой похожи на вакханальные песнопения, плавно перетекающие в спиртовое самоубийство.

– Миледи, прошу не забывать, кто из нас двоих больше налегал на крепенькое! Вчера я был твоим проводником по территории алкогольного помешательства, а не равноправным компаньоном!

– Кто ж наймет такого проводника? Не далее как минувшим утром я считала, что отправлюсь на тот свет благодаря твоему убийственному маршруту!

– Капризы-капризы, миледи. Я обманчиво видел в тебе собутыльника мастерской величины, но до столь достопочтенного ранга тебе еще расти и расти. К тому же своей похмельной немощностью ты разжалобила меня и вынудила сесть за руль. Я не водил автомобиль с самого Лондона! – отозвался Айзек на пороге кафе в тот момент, когда открывал перед дамой дверь.

– Ты нанял личного водителя, чтобы путешествовать по Европе? – недоумение развернуло ту на сто восемьдесят градусов. – Ты, кажется, скромнее отзывался о прибыльности писательской профессии!

– Я приехал… с другом, – замялся Айзек. Затем быстренько уселся за свободный столик и уткнулся носом в меню.

– С Феликсом твоим? – Сибилла присела напротив. Двумя руками она собрала волосы в хвост и освободила загорелые щеки от черной занавески.

– Почему ты так решила? – спросил Айзек, отлипнув от меню.

– Он твой заместитель, как-никак. Насколько я поняла вчера, его должностная инструкция толщиной с Талмуд. Ты меня с ним познакомишь? Вдруг он излечит меня от геморроя с казино?

– Застать его свободным сложнее, чем увидеть пингвина посреди Сахары.

– Не преувеличивай, Бладборн. В Мемория Мундо одного и того же человека можно встретить по семь раз на дню. Гляди, случайно наткнусь на твоего заместителя и во всех красках поведаю ему о прегрешениях начальника.

– Желаю удачи. – Саркастически улыбнулся Айзек. – Он тот еще хитрец. Готов поспорить, мигом придумает убедительную отмазку и слиняет до того, как ты успеешь представиться.

– А если я пущу в ход женское очарование?

– Тем более! – отмахнулся писатель и этим жестом подчеркнул отсутствие каких-либо шансов завладеть вниманием друга. – Феликс – своенравный персонаж, но от женского флирта краснеет хуже подростка, застигнутого родителями за мастурбацией.

– Не люблю такие сложности. – Потеряв интерес к теме разговора, Сибилла погрузилась в меню. Дислексия упала в копилку похмельных симптомов, и выбирать блюда она могла исключительно по картинкам.

Через некоторое время на столе появились ледяные коктейли из свежевыжатых соков, тарелки с яичницей, поджаренным беконом, нарезанными овощами и хрустящими гречишными булочками, покрытыми симпатичным румянцем. Богатая красками и чудесными запахами композиция пиршества настолько раззадорила аппетит, что спутники прекратили болтовню, а редкие невнятные фразы вылетали из набитых едой ртов. Когда же тарелки опустели, разговор возобновился.

– Что тебе приснилось сегодня? – спросил Айзек, допивая остатки сока через хлюпающую трубочку. – Первый раз в жизни видел, чтобы человека так трясло во сне. В тебя демон вселился, что ли? Я было полез в интернет искать инструкцию по экзорцизму.

– Кто знает, может, рэп на латыни и вывел бы меня из кошмара. Как говорится, клин клином вышибают. – Лениво улыбнулась в ответ Сибилла.

– Расскажи, что приснилось.

– Я не помню и половины.

– Хотя бы то, что помнишь. Ты же знаешь, я люблю разные необыкновенности, а сновидения – прямо-таки воронка странностей и абсурда.