Илларион

– Тебе не спится, что ли? – задала девушка вопрос, в котором сквозило оскорбительное недовольство. Действительно, стояла глухая ночь, о чем свидетельствовала кромешная темнота в комнате и мертвая тишина на улице. По тому, как вяло двигался язык Сибиллы, было понятно – она все еще пьяна. И неудивительно – прошло не больше двух часов с того момента, как они улеглись. Сибилла как ни в чем не бывало, зевая, промямлила: – Я ведь давала тебе шанс разделить со мной ложе, женатик. Теперь, будь добр, уважь мой сон.

Она закончила антракт между кошмаром и сном, перевернулась на другой бок и вновь крепко заснула. Айзек же продолжал некоторое время вглядываться в лицо девушки: ее черты приняли безмятежный вид и не выражали никакого беспокойства. Секунду назад Сибилла была похожа на одержимого дьяволом персонажа из кинофильма, а сейчас уже сладко спала, как ребенок после буйства на детской площадке. В недавнем сне писателя, Сибилла, съедаемая отчаянием и страхом, рыдала на втором этаже. Неистовый эмоциональный пароксизм был чуждым явлением для мраморной Сибиллы. По-видимому, сон играл для нее роль чулана, куда она, складывала весь ненужный хлам противоречивых, непонятных и нежелательных чувств. Но бессознательное не терпит пренебрежения, оно мстит нам дурными сновидениями, лишая нас единственного места, где мы можем отдохнуть от реального мира.

Оставшись в беззвучии ночного пристанища, Айзек услышал, как колотится его сердце. Захотелось курить. Он осторожно поднялся с кровати. Стоя на балконе и выдувая из легких табачный дым, Айзек вглядывался в багряную палитру красок, мерно заливавшую линию горизонта. В этих розоватых, алых линиях, теснивших сумрак ночи, писатель пытался найти ответ: что же напугало его больше – отчаявшийся двойник Сибиллы из сновидения или же лунатик из настоящего, бьющийся в эпилептическом припадке. Зуд на сердце одновременно раздражал, тревожил, угнетал, но и совершал нечто куда более значимое – он шевелил фантазию писателя, печатал скрипт новых захватывающих сцен, сшивал разрозненные кусочки выдумки, придавая им структуру, логику, связность. В тот день новая книга Айзека Бладборна населилась главными действующими фигурами – мистическим антагонистом и мечтательным протагонистом. Их судьбы сплетались тонкой незримой нитью, но нить эта была так прочна, что, каким бы сильным ни было желание вырваться, ни один, ни второй не могли шагнуть за ее пределы.

5. Шпион

Мемория Мундо просыпался по будильнику мегаполисных тружеников. Подчиняясь капризу привычки, жизнь, пришедшая сюда из огромных суетливых городов, возвращалась из ночного забвения спозаранку. В отличие от прежней будничной суматохи, когда нынешние беглецы от пятидневки спешили на работу, дабы не опоздать на утреннее собрание, здесь они отправлялись на пробежку с первыми лучами солнца исключительно ради здоровья, музыки в наушниках и аромата оживающих улиц. Начиная с семи на мощеных тротуарах появлялись первые бегуны, в парках на свежескошенном газоне расстилали коврики для йоги, в море через пену и волны к лайн-апу пробирались серферы. Неспешная идиллия заражала энергией, которую Айзек назвал бы любовью к миру и которую Феликс не чувствовал вовсе.

Заместитель, следуя расписанию мегаполисного труженика, поднял голову от подушки и, прежде чем решать, сходить ли в первую очередь в туалет или почистить зубы, задумался о предстоящих делах. Никакого торжества гармонии, парадом шедшего по Мемория Мундо, Феликс не заметил. Приведя себя в порядок и зачехлив плечи в пиджак, он стремглав направился в ближайшую кофейню, где и разместил свой временный офис. Крошечный анклав всемирного фонда занял самый большой стол в заведении – кипы бумаг, несколько записных книжек, ноутбук, планшет, ручка, карандаш, два телефона. Феликс смотрел на всю эту канцелярию как на аппетитные блюда, сготовленные непревзойденными мастерами кулинарии.

Ближе к полудню заместитель поднялся из-за стола и встал в очередь за вторым кофе и перекусом. Задумчиво проворачивая манжетную запонку, он вдруг обнаружил, что перед ним стояла девушка с уже знакомыми ему темно-рыжими кудрями и забавным пучком на макушке. На ней была свободная кофта, обнажавшая плечи, рваные черные джинсы и поношенные кеды, просившие каши в несколько ртов сразу. На руку она нанизала мотоциклетный шлем. За спиной висел почерневший от дорожной пыли некогда бежевый рюкзак.

– Вот ведь бред! Зачем в каждом кафе называть стаканы по-своему?! Придурки, блин! – выругалась незнакомка. Мысленно Феликс согласился с замечанием злюки. Он тоже не видел смысла в том, что разные кофейни давали свои, местные прозвища размерам стаканов. Вместо маленького, среднего и большого размеров здесь, например, раздражающе красовались в меню ниньо, тио, абуэла.

Девушка говорила на американском диалекте и определенно была не из местных. Делая заказ, она нервно постукивала носком по полу и, казалось, вот-вот взлетит в воздух, словно ракета. Феликса охватило нехорошее предчувствие. Заместитель подозревал, что источником столь агрессивной возбужденности был именно он. Наверняка девица запомнила его, когда он обедал в компании Айзека, и теперь хотела расспросить, как лучше всего подступиться к знаменитости.

Злюка медленно повернула к Феликсу миловидное лицо, усыпанное щепоткой едва заметных веснушек. Заместитель вовремя перевел глаза на настенное меню. Знай он раньше, каким странным и прилипчивым окажется это на первый взгляд бесхитростное и прямолинейное создание, дал бы деру без оглядки, не вспоминая о ценной канцелярии, разложенной на столе.

– Вы будете что-то заказывать, да? – осведомилась та. Феликс сперва сделал вид, будто не понимает, что обращаются к нему, но, увидев, что позади него в очереди больше никого не было, посмотрел девушке прямо в глаза.

– Разумеется, иначе зачем бы я стоял тут?

– Тогда я подожду вас за вашим столом, – перебарывая смущение, деловито заявила она. Затем злюка неуклюже оборвала зрительный контакт и зашагала к офисному анклаву со стаканом кофе в руке.

Застигнутый врасплох Феликс не вставил ни слова поперек. Дерзкая, но стеснительная веснушка ошарашила его своей наглостью. Закинув ногу на ногу, она пялилась в окно из-под нахмуренных бровей и не могла даже помыслить, от каких важных дел она отвлекала заместителя. Пока готовили кофе, Феликс задумался, не попросить ли девушку связаться с ним в другой день, но пришел к более стоящей идее – он даст ей десять минут (очень щедро с его стороны!), затем честно признается, что огромная куча обязанностей требует безраздельного внимания, и вежливо попрощается, всучив визитку с номером, звонки на который всегда оставляет без ответа. Репетируя заготовленную фразу, Феликс подошел к столу, но веснушка затараторила так быстро, что он не успел даже губ разомкнуть.

– Я надеялась, что от этого разговора получится уйти, – начала девушка, в чем заместитель был с ней полностью солидарен. – Я надеялась, что вы в Мемория Мундо проездом и исчезнете, как только закончите какие-то ваши дела. И все же вы здесь, никуда не уезжаете и вертитесь вокруг Сибиллы, как пес вокруг пустой миски. Скажу прямо – вам не следует… вам нельзя к ней приближаться! – выстрелила она.

Феликс, в тот момент опускавшийся на стул, замер в нелепой позе. Так или иначе, ему вновь придется отдуваться за Айзека – если не за его писательскую популярность, так за тусовки с новоиспеченной собутыльницей.

– Как тебя зовут? – после небольшой паузы спросил заместитель. Он перешел в сидячее положение и поправил дорогой пиджак. По сравнению с ним собеседница выглядела бездомной нищенкой, чудом выжившей после землетрясения.

– Меня зовут Джейн Бладборн, я сестра Сибиллы. Настоящей Сибиллы.

Щеки веснушки пылали, из глаз сыпались гневные искры, но вместе с ними на лице проступала неловкость. Девочку потряхивало, голос дрожал, носком кеда она описывала окружность размером с баскетбольный мяч. Она явно шла с собой на компромисс, заводя с Феликсом этот разговор. «Сколько ей? Лет восемнадцать?» – подумалось мужчине. Спокойствие одетого с иголочки заместителя выводило ее из себя и заставляло чувствовать, что контроль над ситуацией находился в его крепких мужских руках. Однако же Феликс беспомощно смотрел на Джейн, как на оставленного на его попечение грудничка, к которому не приложили инструкцию по эксплуатации.