Иллюзия

У Эксхела все статьи в документах Word, потому что он сам их сочинил! Все сайты, которые я просмотрел… фальшивка. Чистая выдумка. Сотни страниц интернета, созданных только для того, чтобы придать достоверность легенде о Люциене Страфа. Но все это выдумки! Как и его вещи, книги, афиши – все это не имеет отношения к тому времени.

Люциен Страфа. Имя крутилось у него голове. Буквы путались… Люциен Страфа…

Юго прикрыл веки и провел рукой по лбу. Мир снова зашатался. Валь-Карьос перевернулся. Город теней. Лжи. Деприжан сменил тон, голос стал мягче. Циничнее.

– Я думаю, что Юго с нами, друзья мои, – сказал он.

Со стороны входа в Аквариум раздался голос, и у Юго не было необходимости оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. Тому самому человеку, которого он видел на лестнице в усадьбе, тому самому, кто изображал из себя Страфа.

– Хороший фокус будет неполным, если не разоблачить его в финале, не так ли? – провозгласил он.

72

Юго снова открыл глаза.

– Люциена Страфа никогда не существовало, – сказал он голосом, лишенным всякого выражения. – Это была лишь иллюзия.

– Браво, – сказал стоявший у дверей человек, обращаясь к Юго. – Вы меньше чем за два месяца разгадали нашу маленькую игру.

Юго необходимо было выразить словами то, что скопилось у него в голове, и он заговорил:

– До приезда сюда я никогда не слышал о Страфа, потому что его никогда не было. Надо узнать это имя здесь, чтобы искать в интернете… Все эти сайты… фальшивые. – Он повернулся к Эксхелу. – Это ты…

– Да, – заявил великий компьютерщик, – я и моя предшественница, которая, надо признать, немало потрудилась…

Эксхел указал на Деприжана, Адель и человека, стоящего у входа:

– Это они писали тексты, я просто размещал их на первых наших сайтах с информацией о горнолыжном курорте. Я пополнял страницы «Википедии», используя в качестве источников все сайты и архивы, которые мы же сами и создали за эти годы. Работенка, конечно, непростая, но при наличии времени и креативности не так уж трудно создать человека и его историю в виртуальном мире.

Его буквально распирало от гордости.

– Афиши, магические предметы, книги – все это подделка, – произнес Юго вслух.

– Достойная лучших реквизиторов кинематографа, – подтвердил человек, имени которого Юго не знал. – Создано исключительно для того, чтобы превратить ложь в реальность.

Все было здесь, перед его носом, с самого начала. От пентаграммы, скрытой в плане курорта, до причудливого имени мнимого фокусника. Анаграмма.

Буквы больше не путались.

Люциен Страфа.

Люцифер Сатана.

– Зачем? – спросил Юго гораздо тише, чем ему хотелось бы.

Человек, стоявший у двери, подошел ближе.

– Юго, – сказал Деприжан, – познакомься, это Ролан Девиттер. Наш дуайен, наша тень и человек, который дергает за ниточки из-за кулис.

Старик снял солнцезащитные очки: угасающий дневной свет уже не был для него невыносимым. Он уставился на Юго своими безжизненными, лишенными выражения голубыми глазами. Высокий и худой, он походил на покойника. Но Юго узнал его. Он видел его раньше на фотографиях Страфа, молодого, всегда стоящего позади мага. Тот, кто выдавал себя за его импресарио.

– Вся идея любого фокуса, – пояснил Девиттер своим каркающим голосом, – заключается в том, чтобы привлечь внимание зрителя туда, куда вы хотите, – и чтобы он не отводил взгляд.

Деприжан подхватил.

– Сосредоточившись на Страфа, – сказал он, размахивая перед собой правой рукой, – ты не обращал внимания на остальных. На нас.

Он показал свою левую руку, которую держал за спиной.

– Но…

Взгляд Юго был устремлен на Лили. Она сидела прямо напротив. Ее лицо почти скрывала непокорная шевелюра. Нет, только не она, она узнаёт обо всем этом впервые, именно сейчас, как и я…

Девиттер уточнил:

– Как правило, всегда проходило очень гладко. Обычно сезонные работники не задают столько вопросов. Они исполняют свои обязанности, а если начинают лезть не в свое дело, мы достаем из рукава козырь – Страфа, который занимает их все время, и они держат дистанцию.

Юго был потрясен. Он буквально открыл рот от изумления.

– Чей труп наверху, в кабинете? – спросил он.

– Основателя нашего сообщества, – ответил Девиттер. – Эоля де Трея. В семьдесят восьмом году он вложил свое состояние и купил это место, чтобы построить Валь-Карьос. Его хитроумной идее мы обязаны пентаграммой Люцифера в плане курорта. Он был нашим ментором. Нашим вдохновителем. Это его замысел – создать Люциена Страфа, чтобы при необходимости отвлекать внимание чужаков. И он, естественно, взял эту роль на себя. Сначала Страфа был просто фокусником, который сделал состояние за границей, а затем основал курорт, чтобы уйти на покой. Только и всего. И это сработало. Нашими усилиями легенда постепенно обрастала новыми подробностями. Эоль де Трей внимательно следил за происходящим. Некоторые из нас были рядом с ним.

Адель, Симона, Деприжан и старина Макс улыбнулись.

– А когда он умер, – признался Девиттер, – его место занял я.

– Ваше сообщество… – повторил Юго, всматриваясь в каждого из них.

Лили вернула ему взгляд, буквально пронзивший его насквозь. Он не мог в это поверить, ему хотелось блевать.

– Выходит, – пробормотал он, – Эксхел, Людовик, Мерлен, Арман… все вы. Никто из вас не приехал сюда недавно, ведь так? Вы здесь живете уже давно.

Эксхел кивнул:

– Я появился последним. Три года назад. Моя «предшественница» не сумела окончательно вписаться в коллектив, и ее, к моей радости, пришлось заменить…

Он сказал это с холодной жестокостью, за которой крылось нечто гораздо большее. Осознав масштабы манипуляции, Юго схватился за голову. Он напрягся.

– Лили? И ты тоже? С каких пор?

Она поджала губы. Ей было неловко видеть его в таком состоянии, и на краткий миг Юго искренне уцепился за эту надежду.

– Я родилась здесь, Юго. Уехала побродить по свету, но вскоре вернулась. – Она указала на Деприжана и Адель. – Ты прав, физиономист из тебя не слишком хороший, хотя я согласна, надо сильно приглядываться, чтобы обнаружить наше сходство.

– Это твои… родители?

А. С. – сын таксиста и Симоны, Людовик – сын Мерлена, а теперь еще и Лили… Семейственность.

– Вы… секта.

Девиттер оскалил мелкие желтые зубы.

– Называй как угодно. Ты не застал то время, когда мы образовались, время веры, экспериментов и эмансипации, поэтому я и не ожидаю, что ты нас поймешь, но ты должен знать – то был совершенно невероятный период нашей жизни. Молодые противостояли власти и произволу. Навязанные рамки разлетались вдребезги. Все стало возможным. Мы мечтали. Наконец-то освободившись, мы экспериментировали с наркотиками, любовью, духовностью и идеалами.