Илья Муромец

Идолище меж тем, сказав свою речь, ушёл из первого ряда и занял позицию позади войска. Многие из войска людей от этого на время вздохнули с облегчением. И вот передние ряды воинов встретились, забарабанили щиты, заломались копья, пали на землю первые убитые и раненные. Но если среди людей были убитые, то среди упырей были только раненные, да и то которые быстро приходили в себя и снова шли в бой. Илья вместе с глуховцами в этот момент находился на левом фланге, но в бой не вступал и отставал от основного войска. Нужно было следовать плану. Кровососы всё напирали и теснили киевлян. Некоторые уже стали обходить правый фланг, чтобы взять людей в окружение. Илья ждал, когда упыри полностью займут правый фланг. Как только это случилось, он тут же забрался в седло и всем глуховцам и муромцам приказал делать тоже самое. Теперь они верхом с левого фланга рванули в атаку, без копий и палиц, а булатными мечами в руках. И полетели с плеч отрубленные вампирские головы, и поломались, потеснились ряды кровососов, затрусили, стали разбегаться. Некоторые пытались атаковать, но чаще всего богатыри оказывались быстрее, да и меч - это не копьё, он был гораздо удобнее в ближнем бою. Видя своё бессилие, упыри боялись и отступали, а Илья на мгновение встретился взглядом с их вождём. Идолище был в ярости, вид его был ужасен и зловещ, как у тысячи дьяволов. Он с силой стал поворачивать отступающих упырей обратно, буквально подхватывал их с земли и швырял в самую гущу схватки. А затем вождь пошёл в атаку уже сам.

Один глуховец решил разом покончить с этим монстром и тем самым положить конец битве. О воин жестоко заплатил за свою наивность. Идолище на ходу остановил его коня. Скакун встал на дыбы, а упырь взял его за живот и с невероятной силой опрокинул. Глуховец оказался раздавленным весом своего скакуна, а какой-то кровосос тут же впился ему в шею. Теперь Идолище пошёл в атаку. Своим длинным копьём он легко доставал всадника или, если не мог его достать, ранил коня. Вождь не пользовался щитом, и несколько раз его удавалось ранить. Кто-то швырнул даже в Идолища копьё, но он вынул его из себя, и, совершено на замечая раны, продолжал бой. Теперь упыри уже осмелели, а богатыри поддались страху. Илья, видя их испуг и ужасную смерть стольких товарищей, поехал на самого вождя кровососов, держа наготове меч.

– Эй, Идолище!
– прокричал богатырь, и пара яростных глаз обратилась на него, - моё имя - Илья Муромец. Я знаю, ты должен убить меня. Если ты пришёл за моей жизнью, возьми её, но не убивай напрасно этих людей.

– Илья, - довольно прорычал Идолище, - за мной должок. Мне заплатили немалую сумму, чтобы я достал тебя живым. Кое-кто хочет сделать тебя упырём и своим пожизненным рабом.

И, расталкивая всех врагов на своём пути, вождь кровососов пошёл прямо на всадника с мечом. Они были один на один. Илья направил свой клинок прямо в голову ужасному чудовищу и уже готов был рубануть. Но Идолище поразил его лошадь мощным ударом в шею. Клинок, правда, прошёл вскользь, скакун вскрикнул от боли и встал на дыбы, но всё-таки не упал на землю. Видимо, вождь упырей боялся случайно убить того, которого должен был доставить живым. Этим то Илья и решил воспользоваться, пока оставался в седле. Богатырь опустил меч и поскакал прямо на врага. Идолище снова замахнулся на лошадь, чтобы теперь уж убить её окончательно. Было в его движениях что-то совершенно неестественное, машинное, как будто он был куклой, которой кто-то управлял на расстоянии. В тот самый миг, когда животное получило свой смертельный удар, сталь меча пронеслась в воздухе, и рука, держащая копьё, была отсечена по локоть. Идолище закричал от боли с такой силой, что все птицы в округе слетели с деревьев. А лошадь Ильи меж тем окончательно упала на землю и придавила своего всадника. Та самая лошадь, которую подарил богатырю Ратша как знак своей любви и преданности. Она прошла через столько боёв и приключений, чтобы погибнуть вот так, в битве при Берестове. Идолище был полон неистовой злобы, кровь струилась из страшной раны, а вместе с кровью и уходили и жизненные силы. Он шёл на лежащего на земле врага, и все уже понимали, что теперь он не намерен оставлять богатыря в живых. Илья лежал без сознания, меч выпали из его руки. Лёгкая добыча, убить его не представляло труда. Но Идолище медлил. Он терял кровь, нужно было восстановить уходящие запасы крови и жизненной силы, которая заставит рану зарасти. И упырь склонился над своей жертвой и занёс над ней свои огромные клыки. Но тут вдруг Илья резко открыл глаза, схватил кровососа рукой за огромный клык и притянул к себе. Богатырь не был без сознания, всё это было притворством, ловушкой. В считанные мгновения рука подобрала с земли меч и нанесла невероятно точный и сильный удар прямо в сердце. Идолище вскрикнул в последний раз и повалился замертво. Илья же спешно выбрался из-под коня и отрубил кровососу голову. Другие упыри, видя эту победу, в страхе стали разбегаться в разные стороны. Вся сила их войска держалась на гипнозе их могучего вождя, который теперь исчез, а вместе с ним исчезла и вся храбрость его воинов. Одного за другим их отлавливали и истребляли, и мало кому из упырей удалось в тот день уйти живыми.

Глава 22.

Богатырский воевода.

Лучина уже догорала, и скоро в избе должно было стать совсем темно. Но Иван не давал огню потухнуть. То и дело он, или жена его вставали с постели, их будили страшные стоны. Их маленький сын стонал во сне от боли, и от этих стонов у родителей сжималось сердце. Иван проснулся уже за полночь, забросил дров в печку и тут услышал чей-то плач.

– Ну чего ты, милый?
– подошёл он к больному сыну и стал ласково гладить его по голове.

– Страшно, папа, - отвечал ему тот.

– И чего же ты испугался, Илюша? Мы все здесь, и я, и мама.

– Умирать страшно вот так. Я ведь умираю? Никто не знает, что это за болезнь и откуда она взялась. Какое-то проклятие, ноги болят и спина болит так, что жить не хочется.

– Не говори так, сын. Жить надо, чтобы не случилось, пока ты молодой. Бороться надо до конца, до последних сил.

– Зачем? Я ведь и себя мучаю, и вам своими стонами покоя не даю. Я ведь всё понимаю. Вы ничего не говорите, а я всё вижу. Как вы устали, как измучались. И за что нам это?

– Брось эти глупости, Илюша. Кто сказал, что люди рождены для счастья? Кто сказал, что мы должны быть счастливы? Не верь им, не верь даже тем, кто выглядит счастливым. Они, может, и счастливы тем, что не знали такой боли, какой знал ты, но ведь я истинно знаю, что через великие страдания человек становится великим. Только верить нужно, что боль эта - плата за величие. За всё нужно платить, это твоя судьба, прими её, и тогда ты увидишь свой путь к величию.

И Илья принял и стал бороться, перестал стонать по ночам. Научился сносить боль молча, сносить её с достоинством, научился использовать её в своих целях. Когда убитая лошадь свалилась на него, богатырь почувствовал страшную боль в ноге, как та, к которой он давно уже привык у себя на хуторе. Но он не закричал, он своей выдержкой перехитрил самого ужасного врага. И вот мёртвое тело упыря Идолища обезглавленное валялось на земле. Илья снова не мог ходить, только ползал. К счастью, ногу он не сломал, только вывихнул, друзья вскоре её вправили. Но боль была такая, что воевода не мог подняться на ноги без чужой помощи. Василий Касимеров и Михаил Игнатич взял его под руки и приподняли. Илья увидел, что от огромного войска сохранилась едва половина. Из тех, что выжили, многие были тяжело ранены. Среди них Илья увидел старого друга - Брона, попросил друзей подвести его к нему. Юный Бронислав лежал на земле с копьём в животе, кишки его вывались отчасти наружу, было видно, что он не жилец.

– Илья, - взял он за руку своего старшину, - я знал, что ты победишь. Все сомневались, а я знал, с самого начала знал.

На глазах у Ильи навернулись слёзы.

– Зачем же ты плачешь?
– спрашивал Брон, который, видимо, не понимал, как страшно он выглядит со стороны, а от шока не чувствовал боли, - мы большое дело сделали, князя освободили. Идолища наглого одолели. За такой подвиг мне на том свете ангелы пир устроят, и обязательно с девками. А тело моё вы не закапывайте, сожгите. Эти скоты меня покусали, на хочу обратиться в их племя.

После этих слов Брон сделал последнее усилие над собой, чтобы вынуть из живота копьё, но ничего не вышло, клинок сидел слишком глубоко, а внезапная боль оказалась такой сильной, что богатырь испустил последний дух. При виде его смерти Илья не смог сдержать слёз. Когда его увели от тела друга, он приказал сложить большой погребальный костёр, чтобы сжечь там все тела погибших, а сам отправился в Берестово. Илье нашли уцелевшего коня, на которого посадили верхом, и так он добрался до каменного дворца. С ним было несколько киевских бояр, включая Дмитрия, а так же последний из выживших муромцев - Михаил Игнатьевич, с ними и бывший воевода Глухова - Василий Касимеров. Вместе они вошли в большой мраморный зал с арочными окнами и купольной крышей. Купола тогда делали не луковичные, а византийские, которые походили на купола в мечети, словно огромный каменный шатёр закрывал сверху здание. По сути купол этот был такой же аркой, только не плоской, а объёмной. От этого здание из белого камня снаружи напоминало собой бочку с круглой выпуклой крышей, а внутри была превосходная акустика. Возле стен стояли деревянные лавки, на одной такой лавке лежал человек в длинной ночной рубахе. Когда он увидел гостей, то с усилием приподнялся и сел.

– Борис? Это ты, мой мальчик?Помоги мне встать, - говорил он. Все узнали князя Владимира, но как же он был не похож на себя. Великий воин, покорявшие страны, предстал перед своими спасителями сгорбившимся больным стариком в ночной рубахе на голое тело. Киевские бояре взяли его под руки и помогли встать, князь едва волочил ноги.

– Бориса здесь нет, - говорили они, - он ещё не вернулся из похода.

– Тогда кто же привёл вас сюда? Что за боярин одолел Идолища и тем самым сделал себя достойным высшей награды?

– Это не боярин, владыка, это богатырь - Илья Муромец, которого ты отправил воеводой на заставу в Глухово.

Князь замер, ноги его подкосились, тело задрожало. В это время Илья, так же взятый под руки своими спутниками, дохромал до старого Владимира. Князь внимательно посмотрел в его лицо, даже прикоснулся к щекам, погладил их ладонями, а затем притянул к себе и поцеловал в лоб.

– Так ты отплатил мне добром за злую волю?
– спрашивал князь, - но почему, я не понимаю? Зачем ты спас меня, рискуя жизнью? Зачем вступил в схватку с этим исчадьем ада?

– Ты - мой князь, а Русь - это моя родная земля, - отвечал богатырь.

– Лучше не сказал бы никто из моих бояр. И всё же, я должен тебе, Илья Муромец, а я не привык оставаться в долгу. Скажу, что мне для тебя сделать? Проси всё, что хочешь.

– Лишь об одном хочу просить тебя, владыка, - отвечал Илья.
– Чтобы мир был на Руси, нам нужен мир и в твоей семье. Отпусти на волю своего сына Святополка, помирись с ним.

– Ну уж нет!
– топнул ногой князь, и оттого у него снова подкосились ноги, но бояре удержали его, - об этом ты просить не можешь, это моё дело, это моя семья, и тебя это не касается. А для себя проси всё, что хочешь: золота, почестей, боярского звания.