Илья Муромец

А Михаил Игнатьевич меж тем набирал в войско людей русских. Так, уже все глуховцы, включая Василия Касимерова, были скопом приняты в богатыри. Их без малого было две сотни, и Василий с Михаилом стали над ними сотниками. Но Михаил хотел собрать из русов ещё одну, третью богатырскую сотню. Этому препятствовали как греки, так и болгары. А Илья меж тем окончательно зашёл в тупик со своим расследованием и за всю зиму так ничего толком не узнал. Но теперь он был почти уверен, что в измене были замешаны духовные лица. Видно было, что они будто покрывали блудовцев, говорили с неохотой и скрывали даже такие вещи, которые и так все знали. Илья понял, что заговор ему раскрыть никто не позволит, а если и раскроется заговор, то карать предателей он не посмеет. От этого становилось на душе всё гаже. Весной воевода на время избавился от одной проблемы. Дуная вместе с болгарами он отправил воевать против Змея Горыныча. Илья и сам хотел отправиться, но должен был вести расследование, ведь у него князья уже требовали отчёта, а богатырь не казнил ещё ни одного виновного. Дунаю же было велено взять себе в помощь новгородских богатырей и попытаться уговорить Ярослава помириться со своим отцом. Так же было наказано на рожон не лезть и людей под огонь Змея Горыныча без нужды не подставлять. Задача болгар заключалась в том, чтобы остановить увеличение владений Змея, урезонить распоясавшихся полководцев и детей Горыныча, в особенности его сына - Ростислава. Тогда Илья ещё верил, что сам должен сразить Змея, хоть и понимал, что это чудовище мощнее Идолища и Соловья-разбойника вместе взятых.

Глава 23.

Борис.

Встреча с Идолищем сильно подкосила здоровье старого князя Владимира, и весной он уже и вовсе перестал появляться в Киеве, всё время проводил в Берестове. Сюда к нему ездила знать жаловаться на Илью Муромца и его друзей, которых он возвысил, сюда с докладами приезжал и сам богатырский воевода, сюда же ездил и князь Борис, который с каждым разом всё больше высказывал недовольство политикой отца. В мае он был как никогда близок к тому, чтобы ослушаться своего родителя.

– Нельзя медлить, отец, - кричал Борис, и голос его эхом поднимался под самый купол, - Ярослав войско собирает, наёмников из варяг. Варягам нужно жалование платить, немалое и каждый месяц. Долго он это войско содержать не сможет, а потому скоро поведёт его на нас, на Киев. Мы должны напасть первыми, а этот твой воевода, этот деревенский простак не позволяет.

– Илья Муромец далеко не простак, - возражал князь Владимир.
– Простаки, когда приходят к власти, всегда становятся тиранами. А Илья жизнью жертвовал, чтобы меня спасти, он любит своих друзей и чтит богатырскую клятву. Он не тиран. Нам бы с сотню таких, как он, и Русь была бы непобедима. Я ведь, сын мой, тоже считался сыном рабыни, вырос в деревне и поднялся с самого низа.

– Ты - потомок Рюрика, а он - кто?

– Он - герой из народа. Его знает вся Русь, его славят в Муроме и Чернигове, уважают в Новгороде, а теперь ещё и боготворят в Киеве. Да на таких Русь держится! Весь народ стоит за него.

– А за мной, по-твоему, не стоит никто? Я же внук ромейских императоров, венчанный и помазанный Христом. А народ наш - это христиане.

– Да будь ты хоть внуком самого Бога!
– прокричал Владимир, - я - твой отец, и пока я жив, моя воля выше.

Борис, потупив взгляд, замолчал.

– Вот тебе, сын мой, завет на будущее, - продолжал князь, - никогда не веди войну против родных братьев. Я вёл такую войну, но я не был христианином. Тебе же воевать против родной крови я запрещаю. Ярослав - твой брат, хоть у вас и разные матери. Подождём, может он одумается. А для тебя, и для войска нашего и так дел хватит. На нашей земле опять печенеги объявились. Собирайся биться с язычниками, богатырей с собой возьми.

– А как быть с расследованием?
– снова спрашивал Борис, - Илья один не справляется, дело, которое ты ему поручил, он провалил.

– Ничего, он был у меня недавно с докладом. Дело это требует вмешательства высшей власти, моей власти. Я сам расспрошу, кого следует, церковные чины.

Вскоре действительно священники самых высоких званий стали ездить ко Владимиру в Берестово. Официально их вызывали в гости, но многие возвращались в Киев бледные и хмурые. Допросы шли неторопливо и затянулись до середины лета. В это время Борис уже успел дойти до самых окраин русской земли, но так и не нашёл следов никаких печенегов. Зато удалось разбить разбойничий отряд, в котором узнали бывших ополченцев с Блудова посада. Некоторые богатыри, что были с князем, ещё до конца похода повезли пленников в Киев, на допрос к Илье Муромцу. Всем блудовцам грозила смертная казнь, терять им было нечего, и у многих тогда развязались языки. Но не успел Илья допросить всех и узнать страшную истину, как из Берестова прибыл протопоп Иоанн, который до этого ездил на встречу с князем. Священник принёс в Киев печальную весть: князь Владимир скончался. Назавтра были назначены похороны, скорбь и печаль в один миг охватили весь город. Илья тут же захотел увидеть отца Иоанна. Вид у богатырского воеводы был измученный, ему предстоял очень непростой разговор с человеком, которому он когда-то исповедовался и которого высоко почитал.

– Запутался я, владыка, - говорил Илья, - помоги мне. Я дал слово, что буду служить своей стране, служить своему князю, помазанному самим Христом. И вот я узнаю, что этого князя предали сами те, кто служат Христу. Попрали закон Божий, который должны были защищать, попрали и любовь к ближнему, и всё, чему учил их Христос, и предали своего князя, отдали его в лапы Идолища. Раньше я только догадывался об этом, теперь я допросил блудовцев, и у меня есть доказательства.

Отец Иоанн нисколько не смутился его вопросом и остался совершенно спокоен. Лёгкая улыбка, навсегда застывшая у него на лице, не исчезла даже сейчас.

– Князь наш не был помазан Богом, - отвечал протопоп, - он был язычником в прежние времена. А помазан был цареградский императ. И Борис - внук императора.

– И кто это решил? Что Христос не помазал нашего князя? Наш князь крестился, он крестил русскую землю, он хотел построить царство Божье на земле. Да, строил не всегда хорошо, с ошибками, но строил. Ведь этим должны заниматься христианские князья, короли и императоры. Даже язычники, если они строят царство Божье, ближе ко Христу, чем помазанный церковью антихрист.

– То, что ты говоришь Илья, это ересь, - спокойно продолжал протопоп Иоанн, - никто не знает, когда наступит царство Божье, никто не может приблизить второе пришествие Христа. Мы не знаем, когда наступит судный день, когда наступят последние дни.

– Зачем же вы тогда венчаете людей на царство и на княжение? Если они не строят царство Божье, то почему вы говорите, что власть эта от Бога?

– Потому, Илья, что власть их от церкви. Они признают власть церкви выше своей власти, они правят явно, а мы правим тайно.

– Так вот оно в чём дело? Вы думаете только о церкви?
– повышал голос Илья, - а до Бога вам уже и дела нет!

– Ересь!
– прокричал отец Иоанн, - опять ересь выходит из уст твоих. Ересь эту церковь отвергла много веков назад.

– Церковь..., - взялся за голову Илья, - всё ради церкви, а не ради Бога. Неужели вы не видите? Вы же внутри одной церкви клеймите друг друга еретиками и готовы убить друг друга. Не этому, не этому учил нас Христос. Для вас теперь папа римский - еретик, а вы - еретики для папы. Потому что уже нет с вами Бога. Не этому Он учил нас, не этому.

– Успокойся, Илья, - подошёл к нему протопоп Иоанн и погладил по голове, - ты устал, тебе надо отдохнуть.

– Нет!
– вскочил с места богатырь, как ужаленный осою, - не трогай меня. Твои руки в крови, ты убил нашего князя.

– Никого я не убивал, не выдумывай.

– Если не убивал, то отдал приказ!

– Потише!
– закричал протопоп, - нас могут услышать.

– Пусть слушают!

– Князь Владимир был больным стариком, его дни клонились к закату, не было нужды убивать его и навлекать на себе подозрения. У тебя нет доказательств!