Империя

Маямото поморщился, недовольный таким раскладом.

Неожиданно руку подняла учитель Ёси.

— Я маг и Страж ранга Алмазный Щит! И я тоже свидетель, господин Тарэта! И готова поклясться на алтаре богини Виры, что видела, как этот парень убил чароита, использовав ответный свет фагнума!

Я даже удивился.

Как бы Ёси ни сочувствовала варварам, она никогда не позволяла себе вступаться за них открыто, а тут даже готова поклясться на алтаре своей богини.

За ней руку подняла и Лидия.

— Я маг и Целитель ранга Врач Трёх Богов! И я свидетель! Этот юноша прогнал чароитов. Именно его они испугались, и я готова поклясться в этом на алтаре богини Некры!

Затем руку поднял мужчина на летающем кресле.

— Я морской маг ранга Чёрный Трезубец и прибыл с Островной Империи Каталина! Мать Морей Матамару не даст мне солгать. Я своими глазами видел, как этот мальчишка убил чароита, отразив смертельный свет фагнума! Этот парень носит в себе ценный дар, какой не носит никто из нас! Ни один маг, ни в одной из Восьми Великих Империй!

Руки всё понимались и поднимались.

Высокоранговые гости один за другим подтверждали увиденное и клялись своим богам.

И судя по физиономии Оракула Духовного Дома, аргументов против он не нашёл.

Мидори слушала людей и всё шире улыбалась, глядя на меня во все глаза. Лишь присутствие высокопоставленных магов мешало ей броситься ко мне от радости.

— Что ж, — прищурился Оракул, — под давлением свидетелей я оставляю этого варвара свободным. Пока что.

Маямото ухмыльнулся, наблюдая, как утёрся его недруг.

— Однако, есть момент, — вдруг добавил Тарэта и тоже ухмыльнулся. — Аргумент, я бы сказал.

Улыбка тут же сошла с лица толстяка, а Оракул продолжил:

— Этот парень не может служить ни одному Дому-Династии Стокняжья, не пройдя обучение на одной из Линий мага. Он ведь маг, как вы утверждаете. Только ни один учитель не сможет определить, по какой Линии его обучать. И знаете почему, господин Маямото? Потому что у парня нет Знамения.

Толстяк сжал кулаки.

— Я найду ему такого учителя, который определит его Линию мага без Знамения!

— Да что вы? И где же вы найдёте такого великого учителя?

Маямото вытянул руку и указал в сторону.

— Я уже его нашёл!

Все повернули головы туда, куда он показывал — на единственный уцелевший стол, где, по-прежнему обнимая тарелку с тушёным мясом, похрапывал учитель Галей.

Однорукий пьяница даже не услышал, что здесь творилось. Он храпел так, что тарелка рядом с ним содрогалась, как и весь стол.

Ну а мне сразу вспомнился момент, как Галей приставляет меч к моей шее, вспомнился его злобный взгляд и желание прирезать на месте.

Кажется, не у меня одного холодок пронёсся по спине: Мидори тут же перестала улыбаться, а учитель Ёси и Лидия побледнели одновременно.

— Да вы шутите, господин Маямото? — вскинул брови Оракул.

— Я не люблю шутки, и все это знают, — твёрдо заявил толстяк. — Учитель Фуми Галей возьмётся за этого парня и за две недели определит его Линию мага.

— Что ж. Две недели — это приемлемый срок. Я подожду. Я терпеливый, вы же знаете. Но если Галей за указанный срок не определит Линию мага у этого мальчишки, то ему прямая дорога в Духовный Дом Тарэта, и с этим вы уже ничего не сможете сделать, уважаемый господин Маямото. Всё, что вы сказали, было объявлено при свидетелях. А теперь предоставим последнее слово самому герою. Для начала, он обязан хотя бы представиться.

Главы обоих Домов перестали давить друг друга взглядами и резко обернулись на меня, будто наперегонки.

— Из какого ты рода, юноша? — спросил Тарэта.

Это был самый сложный вопрос, ответ на который мог либо помочь мне, либо вбить последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Скажу только тому, к кому пойду на службу, — ответил я, набивая себе цену.

— И к кому же ты пойдёшь? — продолжил допрос Тарэта. — Предлагаю идти в Духовный Дом Янамара, выбрав жизнь после обработки памяти и воли. По закону, тебе будут доступны вечный приют и защита своего хозяина. Ты будешь знать смысл своего существования до самого последнего дня. Оттого жизнь твоя будет спокойной и гармоничной.

— А я предлагаю проверку у Галея и дальнейшую службу в Торговом Доме Маямото, — высказался в свою очередь толстяк. — Предлагаю путешествия по всему Стокняжью и, если повезёт, обучение в столице. Зато не предлагаю спокойной и гармоничной жизни. Да и вряд ли ты узнаешь смысл своего существования до самого последнего дня. Никакой гармонии, пацан. Куплей да продажей стоит мой Торговый Дом, а в шумном месте торговать лучше, сам понимаешь.

Они будто на рынке меня покупали.

Оба догоняли свои интересы, и в их давнюю вражду лезть мне не хотелось, но выбора всё равно не было.

Из двух зол я выбрал меньшее. Мне нужна была защита, а где её получить, если не в одном из Домов-Династий? Особенно порадовала фраза «путешествия по Стокняжью». С такой возможностью я смогу добраться и до Тафалара.

— Ничего не обещаю, но поговорю с господином Маямото, — ответил я.

— Вот и славно, — кивнул толстяк. — Пацан правильно рассуждает. Он смекает в ценности моего предложения. Уж я-то знаю, что если предлагать ничто, ничего и не купишь. А я предлагаю хорошую сделку.

Оракул, конечно, ожидал от меня такой ответ, поэтому нисколько не огорчился.

— У тебя две недели, юноша, — сказал он и направился прочь с площади. — Учитель Ма присмотрит за тобой.

Это прозвучало как угроза.

Учитель Ма одарил меня красноречивым взглядом, развернулся и проследовал за своим Оракулом.

* * *

Несколько часов спустя я сидел за столом в доме старосты деревни.

И относились теперь ко мне совсем иначе.

Пока Маямото приносил глубочайшие извинения гостям и распоряжался об их транспортировке на единственном уцелевшем верхолёте, который принадлежал старосте, я успел привести себя в порядок.

Личный врач главы Торгового Дома обработал мне царапины, ещё раз прошёлся по ране от удара светом чароита, а заодно залечил обмороженные ноги.

Чтобы помыться и переодеться, мне даже предложили двух служанок-варваров.

Молоденькие девушки-близняшки были готовы сделать всё, чего бы я ни пожелал. Полное отсутствие воли; две стёртых личности с одной функцией — служить хозяину и его гостям.

Отказавшись от их услуг, я залез в круглую каменную ванну и с большим удовольствием смыл с себя копоть, грязь и пот, после чего переоделся в свежее кимоно, явно более дорогое, чем у Мичи.