Империя

— Предпочитаю тушёных моллюсков тётушки Дзи, их даже выслеживать не надо, они сами меня находят, — парировал я.

Галей усмехнулся, и напряжение между нами чуть спало.

— Перейдём на светлых магов. Как тебе Линия Мастеров Материй? У них много видов. Алхимики, Инженеры, Оружейники, Архитекторы, Ремесленники. Все они владеют искусством объединять материи с магическими соляными знаками. Теми самыми знаками, которые ты вчера ночью так старательно переписывал себе в тетрадку, опоссум.

Значит, он наблюдал за мной даже ночью, когда я изучал знаки на лампе.

— Думаете, я близок Линии Мастера Материй?

— Умение рисовать в тетрадке не даёт тебе умений подчинять себе соляные знаки. Так что ты вполне можешь оказаться другим светлым магом. Например, Стражем, как твой приятель Хегевара. Бывают Стражи-Тараны, а бывают Стражи-Телохранители. Эти ребята могут не только сминать армии своими щитами, но и выставлять такую защиту, что ни один маг не пробьёт. Их сила не всегда зависит от объёма мышц, так что даже ты, опоссум, смог бы быть Стражем. Ты жилистый и крепкий, хоть и худой.

Учитель полностью вытянул меч из ножен, добавив веско:

— И последняя Линия. Шестая. Витязи.

По клинку его меча пронеслась искра света, замерцали соляные знаки, вбитые в металл, рукоять побелела.

— Витязи вдыхают в своё оружие жизнь, они управляют им, как никто другой. По видологии есть Стальные Витязи и Каменные. От этого зависит их кожная броня.

Галей опустил меч, и уже через пару секунд его кожа заблестела металлическим блеском. Значит, передо мной стоял Стальной Витязь наивысшего ранга Белый Орден.

Это внушало уважение.

— Не испытывал ли ты с детства тяги к холодному оружию? А к смерти? — спросил Галей. — Витязи — это убийцы, и обучают их, как убийц. Холодный рассудок, холодное сердце, холодный клинок. Он несёт только смерть. Не исцеление, не созидание, не защиту. Нет. Клинок несёт только смерть. А хороший клинок несёт быструю смерть. Ты владеешь мечом?

Я ещё раз скользнул взглядом по красивому мечу в руке Галея.

— Меня обучали фехтованию, но только на саблях. Таким мечом, как у вас, я не владею, но научусь, раз уж вы за меня взялись.

— Я пока ни на что не соглашался. Не торопи события. Я лишь проверяю, чего ты стоишь. И не льсти мне, терпеть этого не могу.

— Я не льщу, а говорю правду.

Галей внимательно всмотрелся мне в глаза.

— И часто ты говоришь правду, опоссум?

Он будто препарировал меня своим пронизывающим взглядом и проверял, что внутри моего черепа.

— Стараюсь, — ответил я.

— Что-то ты плохо стараешься. Возможно, поэтому водишь всех за нос?

Меня бросило в холод.

— О чём вы?

Клянусь, не прошло и доли мгновения, как учитель оказался около меня, а лезвие его меча замерло в миллиметре от моего горла. Он повторил тот же трюк, что уже совершал раньше, в комнате Мичи Хегевары.

Я застыл, не шевелясь.

Не знаю, получилось ли у меня не выдать эмоций. Внутри всё оборвалось, тело моментально покрылось потом, а от лица отхлынула кровь.

Ледяной меч коснулся моей вспотевшей кожи на шее.

— Какое у тебя настоящее имя? — тихо спросил учитель, давя меня взглядом. — Иномирцы любят забавные прозвища. Знавал я и Нефертити, и Афродиту, и Наполеона, и даже Ивана Грозного. А как ты себя назвал, Иномирец?

Врать опять не хотелось, но и говорить правду я пока опасался, хотя уже понимал, что это единственный вариант.

Не делая резких движений, я задал свой вопрос:

— Вы встречали Иномирцев?

— Прежде чем задавать вопросы, ответь сначала на мой, — прищурился Галей. — Ты же истощённый, в тебе нет не только Знамения. Сейчас в тебе нет и магии. И если ты мне ещё хоть раз соврёшь, то из моего Иллюзиона уже не выйдешь. Никогда. Иномирца никто искать не будет. Вы все такой же расходный материал, как и те батарейки, за которые вы готовы жизнь отдать. Глупые маленькие людишки. Мрёте, слетаясь на свет магии. Мрёте сотнями. Как мухи.

После его слов я представил себе лицо умирающего отца так отчётливо, что во рту стало горько. Он отдал жизнь, чтобы спасти сотни людей от истощения, а этот алкаш мне про мух…

Одним движением руки я выхватил из ножен на поясе Галея второй меч.

Правда, ударить не успел.

Пока клинок выскальзывал из ножен, учитель уже перенёсся от меня метров на десять, снова применив скоростное перемещение.

Я отлично понимал, что сражаться с Галеем — значит, рискнуть жизнью, но выбора у меня не было. Единственный шанс — драться с таким расчётом, чтобы использовать все свои умения и преимущества, а это значит — спровоцировать Изъян. Пока это всё, что у меня было.

Я примерился к метровому мечу, быстро проверив его баланс.

Да уж. Дерьмовый расклад. Шансов ноль, когда противник — профи. Оружие ему роднее всех родных. Он им не просто владеет — он им живёт. На победу я даже не рассчитывал, но мне нужно было сделать так, чтобы учитель зауважал меня, чтобы такого ученика, как я, не стыдно было обучать.

Я посмотрел на Галея и приготовился к бою.

А учитель вдруг усмехнулся.

— Теперь я понял, почему Маямото назвал тебя именем духа Оками. Когда добрые духи злятся, у них такой же взгляд, как у тебя сейчас. Говорят, добрый человек более жесток, чем злой, если его разгневать. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

— Гнев тут не при чём, учитель, — ответил я, стараясь выглядеть спокойным. — Дело в цели. Она у меня есть. А у вас?

Галей выставил меч.

— Теперь и у меня тоже. А вот твоя цель — сделать всё, чтобы выйти из моего Иллюзиона…

Эпизод 12

Больше мы не разговаривали.

В следующее мгновение Галей возник уже около меня.

Его атаку я отбил — еле-еле, но успел. Почувствовал приближение удара каким-то звериным чутьём, хотя никогда раньше такого за собой не замечал.

Звон мечей пронёсся по залу Турнирного Иллюзиона.

Начался бой.

Учитель не давал мне опомниться, но явно сдерживал порыв прирезать меня сразу. Его атаки даже при одной руке были мощными и молниеносными, а движения — быстрыми и точными. Галей пробивал мои блоки так, что меня стаскивало с места, а ноги в соломенных сандалетах скользили по полу.

В конце концов, я сбросил их, оставшись босиком.

Пол Иллюзиона был ледяным, но я отметил это лишь вскользь, потому что снова отшатнулся назад от мощнейшего удара.