Империя

– Кто будете?
– спросил Галлой того, кто отделился от своих рядов.

– Мы кеннинги, - ответил ему тот, кто стоял напротив по-своему.

– А я Галл, - сказал сам Галлой и указал на себя пальцем.
– На кого идете?
– спросил он снова у незнакомца.

– Рим, - кратко ответил тот и махнул рукой в его сторону.

Галлой согласно кивнул головой, а затем, развернувшись немного, махнул рукой в сторону и сказал:

– Рим там.

Незнакомец согласно кивнул и, повернувшись, поехал к своим. Там они долго совещались, пока, наконец, не тронулись с места, держась указанного Галлоем направления.

Воины проезжали мимо по-боевому расставленных легионов и о чем-то переговаривались на своем языке.

Галлой наблюдал все то со своей стороны и не говорил ни слова.

Вскоре колонна прошла мимо, и император с облегчением вздохнул.

– Я поеду дальше и укажу им путь, - распорядился он Пламидию, одному из местных военноначальников, - ты оставайся здесь. Будут идти еще – говори с ними и направляй по следу. В бой без надобности не вступай. Говори мягко и дружелюбно. Не злите ни взглядом, ни речью какой, бранью иной вслед.

Тот согласно кивнул, а Галлой помчался с небольшим отрядом вдоль своих земель дальше, опережая ту колонну и добиваясь до своих на других рубежах.

Там он повстречался еще с одним из военноначальников и приказал делать то же самое.

– Только укажи путь, - сказал Галлой и поспешил дальше, понимая, что те пройдут мимо всей его территории.

На последнем рубеже император несколько изменил маршрут продвигавшимся, указывая путь дальнейший.

И здесь же дождался пока они вовсе не пройдут и не покинут пределы его государства.

Когда же это произошло, император снова возвратился обратно, а чуть позже собрал к себе местных руководителей, включая и военноначальников.

– Сделаем так, - сообщил он совету, - выставим по всем рубежам по легиону. Расположим их так, чтобы крыло одного было рядом с крылом другого. Вглубь поместим еще по два легиона, разделим их территорию протяженности пути и пусть обозначают нашу силу.

– Но тогда, придется привлечь основную массу населения, - не согласился кто-то из состава собрания.
– Кто же будет работать?

– Согласен, - ответил Галлой, - трудно будет. Но если мы того не сделаем, они ринут сквозь наши земли и утопчут все наши сады, огороды и дома.

Мы ведь этого не хотим. Правда?

Собрание бурно зашумело, обговаривая его последние слова. Наконец, решение было принято, и все взялись за дела.

Наскоро сколотили сразу несколько легионов, одели, как следует, обучили военному ремеслу и отослали к рубежам для поддержки. Все это заняло около двух недель.

Расставив всех по своим местам, Галлой все же оставался недовольным.

Он понимал, что этого мало, так как видимая часть его воинов заканчивалась не так уж и далеко. И с точки зрения врага можно было бы попытаться прорвать ту слабую оборону.

Потому, Галлой спустя время приказал привести сюда легионы, собранные ближе к центру его государства. Таким образом, он создал видимость сильной обороны и своеобразную угрозу для любого продвигающегося противника.

По ходу этих перестановок возникли новые проблемы. Надо было кому-то кормить такое большое войско, стоявшее без дела и только сопровождающее взглядом проходящего противника.

Галлой распорядился свозить к местам расположения легионов продовольствие и корм животным, которого вокруг уже не хватало. Но вскоре он понял свою ошибку и решил, что будет проще, если образует здесь рядом хозяйства, которые и будут кормить все войска.

В короткие сроки все то было сделано, и жизнь потекла по другому руслу. Позади воинов спустя время возникли новые поселения, в годах переросшие в города. Сами воины не гнушались труда и в дни спокойствия занимались обычным для того времени ремеслом.

Надежно обозначив здесь границы, Галлой решил таким же образом защитить и другие стороны.

Он покинул ту злосчастную для них дорогу продвижения чужих войск и направился к другому месту. Здесь же приказал в случае чего дать отпор, но самим в бой не ввязываться.

Вскоре император создал такую же линию обороны со всех сторон. Империя стала неприступной для многих и досаждающей всякому, желающему поживиться чужим добром.

Народ высоко оценил заслуги своего императора и воздвиг ему памятник в его рост и величину еще при жизни.

Сам Галлой не хотел этого, но люди настояли и сотворили то чудо дня.

Это был настоящий Галл в свою величину и с оружием в руках, как символ защиты и своеобразного воинского мастерства.

Так был запечатлен в своем образе Галлой самой историей того времени, хотя имя его так и осталось неузнанным. Сам Галлой не захотел того, объяснив народу так:

– Пусть, эта стать символизирует сам народ. Это память восставшему на свою защиту народу и его торжество в силе и уме обороняться. Пусть, это запомнят наши дети и воздадут нам честь в годах, как это принято делать нами уже сейчас в наше время.

Вот так и творилась та самая история государства, мало запечатленного где-либо на бумаге и только памятью других сохранившегося в силе и верности ему самому.

На протяжении многих последующих лет галлы не имели ни одного серьезного сражения и тем более, чьего-то вторжения.

Наоборот, они расширили в дальнейшем свои границы, объединившись с другими племенами и создав не менее крепкое государство.

История галлов показывает, что каков бы ни был народ в его первоидущем состоянии, он способен на свою роль в истории всей Земли благодаря качеству, привитому ему в последовательности действий перемен со стороны его внутренней власти.

Не будь император таким, не будь его действия благоразумны и сосредоточены только на одном - желании добра своему народу - не было бы самого государства и не было бы самого народа.

Его бы растеряли в веках, а землю растащили другие. Пусть, не явно, но захватили бы, создали и обосновали свое.

Таким образом, судьба целого народа оказалась в руках всего одного человека - их императора, поставившего себе целью защитить всех от любого нашествия, вскормить трудом и не посягнуть на чужое.