Инферно

Все обернулись и уставились на нее, в том числе Лэнгдон.

– Да ладно, - сказала она, хитро ухмыльнувшись студентам и поправляя хвост светлых волос.
– Хотите сказать, ребята, что не пробираетесь в сад покурить травку и покуролесить?

Молодые люди переглянулись, а затем расхохотались.

Парень в татуировках на сей раз, похоже, был сражён наповал.
– Мэм, вам явно нужно здесь преподавать.
– Он подвёл Сиенну к краю здания и указал за угол, на парковку за ним.
– Видите тот сарай слева? За ним старый помост. Полезайте на крышу, и сможете спрыгнуть по ту сторону стены.

Сиенна уже шла туда. Она оглянулась на Лэнгдона, покровительственно улыбаясь.

– Смелее, братец Боб. Или ты староват через забор перемахнуть?

ГЛАВА 22

Седовласая женщина в фургоне прислонила голову к пуленепробиваемому стеклу и закрыла глаза. У неё было ощущение, будто мир под ней завращался. Препараты, которыми её накачали, ухудшили самочувствие.

– Мне нужна медицинская помощь, - подумала она.

Даже в этом случае у вооруженной охраны относительно нее были строгие приказы: просьбы следует игнорировать до тех пор, пока задача не будет успешно выполнена. Из-за звуков хаоса вокруг нее было ясно, что это произойдет не скоро.

Головокружение усилилось, и у нее были проблемы с дыханием. Когда она поборола новую волну тошноты, в ее голове возник вопрос, как жизнь преподнесла ей такое невероятное испытание. Ответ был слишком сложен, чтобы распутывать это в таком безумном состоянии, но она не сомневалась, где это все началось.

Нью-Йорк.

Два года назад.

Она прибыла в Манхэттен из Женевы, где служила директором Всемирной Организации Здравоохранения. Это был чрезвычайно желанный и престижный пост, который она занимала в течение почти десятилетия. Специалист по инфекционным заболеваниям и эпидемиологии, она была приглашена в ООН подготовить лекцию, оценивающую угрозу пандемической болезни в странах третьего мира. Ее доклад был оптимистичным и убедительным, и обрисовывал в общих чертах несколько новых систем раннего обнаружения и планов лечения, разработанных Всемирной организацией здравоохранения и другими. Ее приветствовалиа овациями, стоя.

После лекции, пока она была в зале и беседовала с несколькими старыми академиками, подошел сотрудник ООН с дипломатическим бэйджем высокого уровня и прервал беседу.

– Доктор Сински, с нами только что связался Совет по международным отношениям. С вами хотят поговорить. Машина ожидает снаружи.

Озадаченная и немного расстроенная, доктор Элизабет Сински извинилась и собрала небольшую сумку со всем необходимым. Пока лимузин мчался по Первой авеню, она начала странно нервничать.

Совет по международным отношениям?

Элизабет Сински, как большинство, кое-что слышала об этом.

Он был основан в 1920-ых как частный научно-исследовательский центр. В прошлом среди членов Совета по Международным отношениям были почти все госсекретари, более полдюжины президентов, большинство руководителей ЦРУ, сенаторов, судей, а также представители легендарных династий с такими именами как Морган, Ротшильд и Рокфеллер. Будучи беспрецедентной коллекцией членов интеллектуальной элиты, политического влияния и богатства, Совет по Международным отношениям заработал репутацию “самого влиятельного частного клуба на земле.”

Будучи директором Всемирной организации здравоохранения, Элизабет была в приятельских отношениях с известными людьми. Длительное пребывание в ВОЗ в сочетании с открытой натурой снискало ей поддержку крупного журнала новостей, который упомянул её в числе двадцати наиболее влиятельных людей мира. Под её фотографией поместили подпись: “Символ здоровья во всём мире”, которую Элизабет сочла ироничной, ибо в детстве была весьма болезненным ребёнком.

Когда к шести годам у неё в серьёзной форме развилась астма, её лечили высокой дозой перспективного тогда препарата, и это была первая в мире разновидность глюкокортикоида, стероидного гормона - это чудесным образом излечило её от симптомов астмы. К сожалению, непредвиденные побочные эффекты от этого лекарства проявились лишь многими годами позже, когда Сински достигла возраста полового созревания… и у неё так и не наступил менструальный цикл. Она не могла забыть того тяжёлого момента в кабинете врача, когда в девятнадцать лет узнала, что у неё необратимое повреждение репродуктивной системы организма.

Элизабет Сински вообще не могла иметь детей.

Время излечит от пустоты, уверял её доктор, но только печаль и гнев развились в её душе. По жестокой иронии препараты, лишившие её способности зачать ребёнка, не сумели подавить в ней направленных на это животных инстинктов. Не один десяток лет боролась она со своей непреодолимой жаждой осуществить это несбыточное желание. Даже сейчас, в шестьдесят один год, она всё еще испытывала острую боль от пустоты всякий раз, как видела мать с младенцем.

– Прямо перед Вами, Доктор Сински, - сказал водитель лимузина.

Элизабет несколько раз быстро провела щеткой по длинным серебристым локонам и посмотрела на свое отражение в зеркале. Прежде чем она узнала здание, автомобиль остановился, и водитель помог ей выйти на тротуар в богатом районе Манхэттена.

– Я буду ждать вас здесь , - сказал водитель.
– Мы поедем прямо в аэропорт, когда вы будете готовы.

Нью-йоркский штаб Совета по Международным отношениям был незаметным неоклассическим зданием на углу Парк-авеню и Шестьдесят восьмой улицы, который когда-то был домом магната Standard Oil. Его внешний вид легко вписывался в изящный окружающий пейзаж, никак не намекая на его уникальное назначение.

– Доктор Сински, - поприветствовала ее представительная женщина в приемной.
– Сюда, пожалуйста. Вас ждут.

Хорошо, но кто он? Она последовала за сотрудницей по роскошному коридору к закрытой двери. И, прежде чем открыть ее, женщина быстро постучала и знаком показала Элизабет войти.

Она вошла, и дверь за ней закрылась.

Небольшой, темный конференц-зал был освещен лишь мерцающим видеоэкраном. Перед нею на фоне экрана появился очень высокий и долговязый силуэт. Хотя трудно было разглядеть его лицо, она ощутила в нем власть.

– Доктор Сински, - послышался резкий голос этого человека.
– Спасибо, что составили компанию.
– Специфический акцент у мужчины напомнил Элизабет родную Швейцарию, а может, и Германию.

– Пожалуйста, присаживайтесь, - сказал он, указывая на стул рядом в передней части зала.

Не представившись? Элизабет села. Странный образ, проецируемый на экран, явно действовал ей на нервы. Что всё это значит?

– Я был утром на вашей презентации, - утверждал этот силуэт.
– И проделал большой путь, чтобы услышать вашу речь. Это было впечаляюще.

– Спасибо, - ответила она.

– Я могу также сказать, что вы намного более красивы, чем я представлял … несмотря на свой возраст и ваше близорукое представление о мировом здоровье.

Элизабет почувствовала, что у нее отпала челюсть. Комментарий был оскорбительным во всех смыслах.
– Простите?
– произнесла она, всматриваясь в темноту.
– Кто вы? И почему вызвали меня сюда?

– Извините за неудавшуюся шутку, - отвечала долговязая тень.
– Изображение на экране объяснит вам, зачем вы здесь.