Инкуб

— В последней из битв он уничтожил каждого, не разбирая пола, возраста и расы, пролил кровь тысяч человек и эльфов, что встали между ним и его славой. Правда, ему это не простили и убили в одной из следующих интриг. Но после него осталось многое, и многие голоса говорили, что это было самой большой ошибкой того периода.

Так Мириэль рассказывала сказания, что читала и видела самолично, её голос мягко лился, словно ручей, оживляя древние образы перед глазами детей.

На перерыве она вышла во дворик. Птички щебетали, переливаясь звонкими нотами, дерево отбрасывало прохладную тень на часть поляны, а где-то в стороне какая-то парочка чуть ли не в открытую предавалась страсти, сплетясь в объятиях.

— Эх… Молодёжь… — как-то немного по-старчески протянула Мириэль, качнув головой. — Не дело, особенно если дети увидят, хотя из сада не видно.

Мириэль тихо подкралась, хотя нет, она просто подошла неспешным шагом — эта парочка не слышала и не видела ничего вокруг, поглощённая друг другом.

Парень ласкал и целовался с женщиной, его руки скользили по её спине и груди. Всех жителей Мириэль знала по именам, и сейчас перед ней сидели в беспамятстве Гэлион и Ариэль, чьи лица раскраснелись от пыла страсти.

— О боги! Остановить разврат! — командным тоном, от которого дрогнули листья, сказала жена старосты.

— Ой… — хором выдали оба, отпрянув друг от друга, словно пойманные дети.

— Я всё понимаю: весной запахло, оттепель, кровь бурлит, но могли бы вы это делать там, где вас не смогут даже теоретически увидеть дети?

— Да… Эм, простите, леди Мириэль. Я действительно как-то забылась, — Ариэль смущённо поправила волосы.

Гэлион же молча подхватил Ариэль на руки, и они бесследно испарились, оставив лишь лёгкое колебание воздуха.

Мириэль недовольно покачала головой, скрестив руки на груди.

— Ну нельзя же так. Кто вам не даёт делать это дома?

Но парочка уже смылась под невидимостью, и ответа она не дождалась.

Закончив преподавание, Мириэль отправилась в храм. Не сказать, что она истово верила в старых богов, но это её успокаивало, да и к Алинаэль поболтать можно заскочить — давно она не сидела за чашечкой чая и сплетнями с подругой. Правда, Алинаэль сплетни лишь слушала и никогда не поддерживала, сохраняя сдержанность жрицы. Тяжёлый долг она на себя взяла. За сотни лет между индивидами копится огромное количество противоречий, и если их не распутывать, то их общество просто распадётся, но такая работа никак не может быть лёгкой. Какие-то несколько лет ей осталось, и смена ей уже подготавливается. В следующие несколько лет ей дадут ученицу, которая возьмёт на себя её обязательства, а она сама станет лишь советником и учителем, передав опыт. После же она, скорее всего, станет ещё одной храмовой жрицей, а там — муж, дети, в общем, всё, как она давно хотела.

— Хм… Неужели Фаэлин и Илинтриэль… — пробубнила Мириэль себе под нос, заметив мельком две знакомые фигуры у входа в храм. — Да… Они… Но ведь они к богам с непередаваемым холодом относятся… Хм… Ладно, кто их знает, вопрос божеств — дело сугубо интимное.

Мириэль дошла до корней храма, где массивные стволы обвивали каменные стены, и оказалось, что Алинаэль полностью свободна.

Правда, в её подруге кое-что поменялось… Одежда стала вызывающей, хотя и в рамках приличия: длинное платье с разрезом, открывающим изящную ногу, а обычный красный, что она так любила, стал иметь фиолетовые, розовые и пурпурные отливы. Да и макияж стал слегка ярче — подведённые глаза сияли, как звёзды. Сама она стала женственнее, движения — плавнее, а улыбка — теплее.

— О, дорогая, вижу, ты лучишься желанием жить, — заметила Мириэль, присаживаясь напротив.

— Кхем… Да… Просто работы в последнее время почти нет, оттого так легко живётся, — ответила Алинаэль, слегка отводя взгляд.

Диалог был недолгим. Сплетни были обсуждены, но вот Алинаэль впервые за долгое время поддержала этот разговор с умеренным энтузиазмом… Это было самым странным… Впрочем, сплетня была совсем невинной — о том, как кто-то из молодых эльфов неудачно пытался ухаживать за дочерью кузнеца, — может быть, она вовсе не дала себе отчёт в этом.

Алинаэль же была вынуждена приняться за работу со следующими страждущими. На этот раз это были вдовы. Правда, обычно ходят по одной, но сейчас зашла вся троица, шурша тёмными платьями.

«Ну… Наверное, тоже какая-то деликатная проблема, да и не моё дело… Но почему они были такими раскрасневшимися, будто только вышли из бани?» — подумала Мириэль, провожая их взглядом.

— Ладно… Книги мне всегда помогают избавиться от дурных мыслей.

Так Мириэль пошла за своей страстью жизни. Библиотекарское дело было самым лучшим, что она знала: многие манускрипты были ею самолично переписаны каллиграфическим почерком, часть записана с нуля по сказаниям, а часть — под диктовку старцев. Знаний у Мириэль было много, но мало способов их применить. Это её несколько мучало, будто бы бессмысленность такого накопительства обесценивала ценнейшие знания, но ей это искренне доставляло удовольствие, хотя те книги, что она читала и переписывала, будучи ещё юной, она помнила очень уж смутно.

И эта смутная догадка, подтачивающая её разум, и привела её в архив. Летописи ветхие, даже несмотря на то, что их переписывают вот уже какой раз, а всё из-за того, что, пока перепишешь всю историю народа перворождённых от первого до последнего манускрипта, первая книга уже состарится. Зато есть чем занять провинившийся молодняк.

Но первые дни от сотворения их расы её мало интересовали. Нужны были хроники дней не столь давних.

Перебирая корешки без названий, доверившись смутной догадке, она вытащила подзабытую книгу.

«Хроника войны за Врата. Эпилог» — так гласило название этой потёртой и слегка ветхой рукописи. Переписчиком значилась она же. Значит, действительно что-то важное ей хочет сказать её подсознание. Ну а если что, просто перечитаю историческую хронику, не страшно.

За пару часов Мириэль прочла всего лишь начало, но её беспокойство только усилилось. Ощущение, что за ней кто-то наблюдает, терзало её разум всё время чтения, холодком пробегая по спине. Обычно такого не было, наоборот, это её успокаивало.

— Ох… Пора бы уже идти домой… — пробормотала она, потирая уставшие глаза.

Мириэль протопала до полки, откуда взяла книгу, поставила её обратно и вышла через чёрный ход храма, бросив последний взгляд на тёмный зал.

Зал библиотеки погрузился в тишину, и блики лунного света, проникая сквозь высокие окна, облетали его залу, играя на пылинках.

Абсолютное безмолвие длилось минуту. Люпин, возникший из невидимости, словно тень, протянул руку к книге, что читала Мириэль, и выудил её с полки, едва слышно скрипнув деревом.

Его тоже мучали смутные догадки о том, что кто-то начал копать — если не под него конкретно, то под странности точно.

«Что ж… Читать это некогда, поэтому стоит просто спросить у Каэларина. Думаю, и Сирену проведать заодно», — решил он, сжимая книгу в руках.

Невидимость была наложена из последних сил, но выходом ему послужила не дверь, а окно под потолком. Он нашёл вариант, где визуально его было заметить сложнее всего, ловко забравшись по выступам и выскользнув наружу.