Инквизитор
Шрифт:
Некоторое время мириаланка молчала, восстанавливая дыхание. Её собеседник также не издавал ни звука, изредка дотрагиваясь до её лба - и всякий раз становилось немного легче.
– Меня зовут Обригелла Гото, с холодной планеты-пустыни Мириал, между Явином и Алманией. Первые годы жизни, которых почти не помню, я провела в Храме джедаев. Мне прочили славу магистра Луминары Андули и ее ученицы, Баррисс Оффи. Но выросла я уже при Новом Порядке.
Женщина снова раскашлялась, но преодолела спазм и продолжила:
– Агентов Императора тренируют тщательно. Ты должен пройти все испытания, доказать, что воля Палпатина -
Мириаланка почувствовала, как хорошо знакомый ей холодный гнев шевельнулся в её внимательном слушателе. Прежде весёлый и добродушный, он вдруг напрягся, помрачнел. Потянуло горелым, сам воздух как будто сгустился, стал тяжелым и ядовитым. Это был всего лишь ментальный образ, но Обри была достаточно подготовлена, чтобы понимать: невидимое сильнее того, что доступно зрению.
– Как будто снова на Мустафаре, - пробормотала она.
К её плечу ободряюще прикоснулись:
– Продолжай, не останавливайся. Сними с себя это бремя. Я буду с тобой до конца.
Сознание постепенно прояснилось, и Обри сказала, невидяще глядя перед собой:
– Я совершила много зла... и избегала ошибок на своей службе у Императора до тех пор, пока не раскрыла ячейку джедайского подполья на безымянном астероиде, одну из последних. Я так собой гордилась... мне доверили руководство операцией. Мы казнили взрослых - их подготовка никуда не годилась, если честно. Это было легко... Но с ними были дети.
Начиналась агония, лицо мириаланки побагровело, а затем резко стало изжелта-бледным. На глазах выступили слезы. Мотая почти безволосой головой, она проговорила:
– На меня что-то нашло: наверное, проснулся материнский инстинкт. Я спрятала младенцев в двухместном истребителе, долетела до ближайшей обитаемой планеты. Затем - пересадка, и еще, и еще... пока не отдала их кому-то... там, где их будет очень сложно найти.
Рука таинственного слушателя уже прочно обосновалась на её лбу.
– Тише, - урезонивал он.
– Тише, милая. Это в прошлом. Ты поступила правильно и все сделала, как надо. Ты молодец.
ХХХХХХХХ
Обри отдыхала, прикрыв веками глаза и прерывисто дыша. Незнакомец убрал с ее губ кровавую пену.
– В твоем мозгу есть поврежденный участок, довольно старый, - произнес задумчивый голос.
– Ты сама это сделала с собой? Чтобы все забыть и не выдать юнглингов?
Мириаланка слабо кивнула.
– Меня быстро поймали, - пояснила она.
– И с тех пор я здесь, уже несколько лет. К счастью, все скоро закончится... Не назовешь свое имя? Я ведь не успею его никому выдать.
Её собеседник ответил:
– Я не представился как следует, потому что считал это неважным... Меня зовут Вихрь. Прости, что не могу помочь.
Обри усмехнулась:
– Уже помогаешь.
Чужая ладонь поверх ее руки дрогнула и сжалась; невольное движение говорило о многом: скорби и горечи, доброте и глубоком сожалении. Облизывая сухие губы, боясь
не успеть, женщина прошептала:– Хочешь знать то, о чем спрашивал Титус? Это важно.
– Ты не обязана ничего говорить, - воспротивился Вихрь.
– Я не хочу... не сейчас.
– Зато я хочу, - заявила мириаланка.
– И больше времени не будет. Пододвинься ближе, друг - в моей жизни так мало было друзей! Выслушай, и я уйду с миром.
Она почувствовала, как чье-то дыхание скользнуло по её виску, и заговорила беспорядочно, заикаясь и повторяясь - о том, что знала лишь она, и никто кроме неё.
Когда Обри закончила, из её рта хлынула густая кровь. В полузабытьи, цепляясь за руку Вихря, как за единственную опору в бушующем море, бывший агент Императора выдохнула:
– Берегись своего гнева...
– Обри!
– громко позвал разведчик.
Он легонько потряс ее за плечи, всмотрелся в теперь спокойное лицо - все было напрасно. Обригелла Гото умерла.
Стиснув зубы, Вихрь отрезал часть длинного инквизиторского плаща и осторожно вытер кровь с лица и шеи трупа.
– Прости, - повторил энсин, низко опустив голову.
В его взбаламученном сознании вспыхивали образы, один за другим появлялись люди и звучали голоса из прошлого.
– С ними были дети, - сказала слепая мириаланка глубоко под землей, в зверинце Императора.
– Эй, Рё! Острые уши на Вулкане забыл?
– старшина-краснорубашечник Уэсли с "Лексингтона", погиб при исполнении на планете Таласса.
– Поменяем тебе рацион, или так и останешься коротышкой, - младший офицер медицины Коулсон. Проходил службу на Звездной базе 6, обращенной ромуланским флотом в груду обломков.
– Хватит корпеть над техническими журналами, идем с грушей поработаем, - лейтенант Риццо с крейсера "Йорктаун". Связь с ними утрачена, как и со всей системой Гамма 7А. Предположительно, мертвы.
Как их много!
...Зарычав и больно ударив себя по лбу, обер-инквизитор вернулся в настоящее.
– Я не могу бросить её в таком месте, - буркнул он.
– Нужно что-то придумать.
Но, взглянув на труп, Тремейн-Вихрь замер от удивления: тела уже не было. Оно таяло на глазах, сначала медленно, потом все быстрее. Налетевший неизвестно откуда порыв ветра унес Обри, и только ярко-синяя, светящаяся в темноте бабочка взмыла вверх и пропала.
На скамье остался лишь кусок грубой ткани.
ХХХХХХХХ
Император сжал костлявые руки в кулаки: сегодня был неудачный день. Ничего не получалось так, как нужно. На алтаре Храма курились жертвенные подношения, стены тускло светились священными знаками, но энергии Темной стороны отступили, словно не желали приблизиться к этому месту.
Возможно, дело в Ученике, вынашивающем предательские планы? Сидиус покосился назад: за его спиной, коленопреклоненная, застыла черная громада Дарта Вейдера.
Разумеется, бывший джедай был предателем и Палпатин с огромным удовольствием сразил бы его, вырвал дыхательную трубку из его груди, разодрал бы в клочья сердце и оставил умирать здесь... но пока Второй был нужен. Когда в сети Сидиуса угодят оба его ублюдка, надобность в искалеченном Избранном исчезнет. Слуга на Татуине позаботится о Люке Скайуокере... со вторым следует действовать хитрее.