Институт

Вроде бы правительственное учреждение, сказал Джордж. Интересно, как добропорядочные налогоплательщики отнеслись бы к такому расходованию бюджетных средств? В стране, граждане которой начинали вопить про Большого Брата даже по таким пустякам, как необходимость носить мотоциклетный шлем или получать лицензию на ношение оружия, ответ мог быть только один: плохо.

Возле аппарата их поджидал какой-то незнакомый лаборант, но прежде, чем они с Карлосом запихнули Люка в трубу, в кабинет заскочил доктор Эванс, пощупал ему руку в месте укола, сказал: «Чин чинарем» (что бы это ни значило) – и спросил, не терял ли он сознания и не было ли у него новых припадков.

– Нет.

– А огоньки? Не возвращались? Быть может, на фоне физической нагрузки, за компьютером или во время тужения в туалете? Это когда…

– Я понял. Нет.

– Не ври мне, Люк.

– Я не вру.

Интересно, МРТ может засечь какие-то изменения в его мозгу? Доказать, что он врет?

– Ладно, хорошо. – Неправда, ты разочарован, подумал Люк. А я и рад.

Эванс чиркнул что-то в блокноте.

– Ну, за дело, леди и джентльмены, за дело!

С этими словами он выскочил из кабинета, словно белый кролик, опаздывающий на очень важную встречу.

Оператор МРТ (с бейджиком «ДЕЙВ» на груди) спросил Люка, не страдает ли тот клаустрофобией.

– Полагаю, ты знаешь, что это такое.

– Не страдаю, – ответил Люк. – Моя единственная фобия – очутиться взаперти.

Дейв производил впечатление серьезного человека: средний рост, очки, обширная лысина. Ни дать ни взять – бухгалтер. Впрочем, Адольф Эйхман тоже был похож на бухгалтера.

– Просто… если у тебя клаустрофобия… я могу дать тебе валиум. Это разрешается.

– Нет, спасибо.

– Я бы на твоем месте принял, – сказал Карлос. – Лежать придется долго, а с валиумом всяко поприятней. Может, даже поспишь… Только имей в виду, что будет шумно. Грохот и стук.

Люк это знал. МРТ ему никогда не делали, зато он видел немало телесериалов про врачей.

– Я пас.

После обеда (еду принесла Глэдис) он все же принял таблетку валиума – отчасти от любопытства, но главным образом – от скуки. Его уже три раза засовывали в аппарат, и впереди было еще три захода. Люк даже не стал спрашивать, что они ищут или надеются найти. Все равно ответ будет только один: Не твое собачье дело. Может, они и сами толком не знают.

Валиум погрузил Люка в легкую и приятную эйфорию, а во время последнего захода он даже немного вздремнул – несмотря на грохот работающего аппарата МРТ. Когда пришла Вайнона, действие валиума прекратилось, и Люк чувствовал только странное отупение.

Она сунула руку в карман и достала пригоршню жетонов. Когда Люк их забирал, один упал и покатился по полу.

– Поднимай, растяпа.

Люк подобрал жетончик.

– У тебя был тяжелый день, – сказала она. И даже улыбнулась. – Можешь сходить к автоматам и что-нибудь выпить. Расслабиться. Рекомендую «Харвис Бристоль крим».

У Вайноны вполне мог быть ребенок возраста Люка. А то и два. Интересно, им она тоже дает такие рекомендации? Ох, у тебя был тяжелый день, много уроков – глотни винца, а уж потом сядешь за домашку… Люк даже хотел так сказать – ну, подумаешь, пощечину залепит, вот только…

– …какой смысл?

– Хм? – Вайнона нахмурилась. – Ты про что?

– Про все, – ответил Люк. – Про все на свете, Винни.

Пить не хотелось – ни «Харвис Бристоль крим», ни «Твистед ти», ни «Стамп Джамп Гренаш» (Джон Китс, наверное, что-то такое имел в виду, когда писал про «имя нежное, как бледный месяц на исходе ночи»).

– Советую тебе не умничать, Люк.

– Буду стараться.

Он сунул жетоны себе в карман – целых девять штук. Три он отдаст Авери и по три – каждой из близняшек Уилкокс. На конфеты им хватит, а вот на всякую дрянь уже нет. Самому Люку хотелось только нормальной еды – белков и углеводов, да побольше. Плевать, чем сегодня кормят в столовой, лишь бы добавки дали.

21

На следующее утро Джо и Хадад снова отвели его на уровень С и напоили взвесью сульфата бария. Тони стоял рядом с шокером наготове – вдруг Люк заартачится. Когда он выпил все до капли, его отвели в кабинку размером с придорожный туалет и просветили рентгеном. Эта часть процедуры прошла нормально, однако на выходе из кабинки Люку резко скрутило живот.

– Не смей блевать на пол, – предостерег Тони. – Если тошнит, вон там в углу есть раковина.

Поздно. Непереваренный завтрак Люка вылетел наружу вместе с бариевым пюре.

– Вот дерьмо, – выругался Тони. – Пол мыть сам будешь. И чтоб до блеска, понял?

– Я могу убрать, – предложил Хадад.

– Хрен тебе. – Тони не посмотрел на него и даже голоса не повысил, но Хадад все равно вздрогнул. – Можешь принести ведро и швабру. Остальное сделает Люк.

Хадад принес все необходимое для уборки. Люк умудрился наполнить ведро из крана в углу, однако его по-прежнему мутило, а руки дрожали: он при всем желании не смог бы опустить ведро на пол, не расплескав мыльную воду. Джо пришел ему на помощь, шепнув на ухо: «Держись, парень!»

– Дай ему швабру, – распорядился Тони, и Люк понял – опять новое чутье подсказало, – что тот получает удовольствие от происходящего.

Люк помыл пол. Тони работу не принял – велел все переделать. Живот у Люка больше не крутило, и на сей раз он сумел самостоятельно поднять и опустить ведро. Хадад и Джо сидели неподалеку и оживленно обсуждали шансы «Янкиз» и «Сан-Диего падрес» – своих любимых команд, видимо, – на победу в предстоящем турнире.

По дороге к лифту Хадад похлопал его по спине и сказал:

– Ты молодец, Люк. У тебя жетончики есть, Джо? Я сегодня на мели.

Джо дал Люку четыре жетона.

– Зачем меня обследуют? – спросил Люк.

– Да много зачем, – ответил Хадад. – Ты, главное, не переживай.

Такого тупого совета Люк, пожалуй, еще не получал.

– А домой меня когда-нибудь отпустят?

– Конечно. И память сотрут – все-все забудешь.

Он врал. Люк не назвал бы свою новую способность чтением мыслей. Раньше ему казалось, что слова должны раздаваться у него в голове или отпечатываться перед глазами (вроде как субтитры на бегущей строке под вечерним прогнозом погоды). Однако сейчас он просто знал, что Хадад ему врет. Это был простой и непреложный факт, как квадратный корень из двух.

– И много еще обследований будет?

– Ну да, с нами не соскучишься, – ответил Джо.

– Главное, не блюй на пол, по которому ходит Тони Фиццале, – сказал Хадад и жизнерадостно загоготал.

22

Вернувшись к себе, Люк обнаружил в комнате новую экономку лет двадцати, пышного телосложения и с именем «ДЖОЛИН» на бейджике. Она пылесосила пол.

– А где Морин? – спросил Люк, хотя прекрасно знал, что у Морин неделя отпуска. Потом она выйдет на работу, но сюда, в эту часть Института, вернется не сразу. Хорошо, если сейчас она в Вермонте, разгребает дерьмо, которое осталось от сбежавшего мужа… Вот бы поскорей вернулась! Ну ничего, они наверняка встретятся на Дальней половине, когда его туда переведут.