Институт

Он вспомнил, как Вайнона вручила ему горсть жетонов, а один упал на пол. Она назвала его растяпой и велела поднять. Люк даже не пикнул – безропотно повиновался. Никки не стал бы поднимать жетон. Сама поднимай, Винни, сказал бы он и спокойно стерпел бы очередную затрещину. Может, даже сдачи бы дал.

Люк Эллис был не такой. Люк Эллис был паинька и делал, что ему говорят. Выполнял все обязанности по дому, играл в школьном оркестре. Он ненавидел чертову трубу, каждая третья нота выходила фальшивой, но мистер Грир сказал, что надо непременно посещать хотя бы одну секцию помимо спортивной – и он посещал. Люк Эллис готов был поступиться своими интересами ради общения, чтобы люди не считали его, в придачу к заучке, еще и шизиком. Выполнив эту повинность – проставив все галки напротив пунктов, связанных с социализацией, – Люк с нетерпением возвращался к книгам. Ибо там его ждала бездна, а в книгах содержались волшебные заклинания, способные поднять из темноты все сокровенное, все великие тайны. Люк придавал большое значение этим тайнам. Когда-нибудь, в будущем, он, возможно, и сам начал бы писать книги.

Здесь ему светило только одно будущее: Дальняя половина. Единственная истина бытия: А смысл?

– К черту смысл, – прошептал Люк и принялся изучать раздел местных новостей «Стар трибьюн» под бешеный стук сердца в ушах и пульсацию в ранах, уже начавших затягиваться под повязками.

Долго искать новости не пришлось; увидев свой прошлогодний школьный фотопортрет, Люк сразу все понял. Но заголовок на всякий случай прочитал:

ПРОДОЛЖАЮТСЯ ПОИСКИ ПРОПАВШЕГО СЫНА ЭЛЛИСОВ, УБИТЫХ У СЕБЯ ДОМА В ФОЛКОН-ХАЙТС.

Тут же перед глазами замелькали цветные огоньки. Люк, щурясь сквозь калейдоскоп, выключил компьютер, с трудом встал – ноги стали чужими, ватными – и в два неверных шага добрался до кровати. Там он лежал в тусклом свете прикроватной лампы, тупо глядя в потолок. Наконец мерзкие точки в стиле поп-арт начали меркнуть.

Убитых у себя дома в Фолкон-Хайтс.

Где-то в его рассудке открылся некий люк, о существовании которого он раньше не догадывался, и только одна-единственная мысль – ясная и страшная – не давала ему туда свалиться: за ним наблюдают. Про сайт мистера Гриффина (и про вылазки Люка во внешний мир) они пока не догадываются. И про фундаментальные перемены в его мозгу, вызванные цветными огоньками, тоже. Эксперимент провалился, так они думают – по крайней мере, пока. Все это ему на руку, подобными козырями разбрасываться нельзя.

Приспешники Сигсби не всемогущи. То, что он снова и снова может заходить на сайт мистера Гриффина, – наглядное тому доказательство. Руководство Института не верит, что их подопечные способны на бунт. Жалкие попытки сопротивления, которые те иногда оказывают сотрудникам, не в счет: они быстро и эффективно пресекаются угрозами, оплеухами и электричеством, а потом присмиревших детей можно и без присмотра оставить – как Джо с Хададом недавно оставили их с Джорджем в кабинете С-11, чтобы сбегать за кофе.

Убитых.

Это слово и было люком, в который он легко мог провалиться. С самого начала он понимал, что ему почти наверняка врут, но вот это «почти» держало люк закрытым. Давало ему крошечную надежду. А газетный заголовок моментально ее уничтожил. Раз родители мертвы – «убиты», – кого сейчас подозревают полицейские? Конечно, «пропавшего сына». К этому времени копы уже выяснили, что парень он непростой, гений, а у гениев такая хрупкая психика… Шарики то и дело за ролики заходят, верно?

Калиша в ту ночь высказала свое возмущение вслух – заорала прямо в камеры; Люк не станет этого делать. Как бы ему ни хотелось. Мысленно можно орать сколько влезет, но вслух – нет, ни в коем случае. Он не знал, есть ли смысл хранить тайны от сотрудников Института, однако в стенах этого «адка», как метко обозвал его Джордж Айлз, совершенно точно есть трещины. Если использовать тайны в качестве лома (он же умный – должен что-то сообразить), можно эти трещины раздолбать и расширить. Неизвестно, возможен ли побег, но если Люк найдет способ его осуществить, это будет лишь первый шаг на пути к великой цели.

Обрушить чертову махину им на головы, подумал он. Как Самсон. Обрушить храм им на головы и раздавить их. Раздавить всех до единого.

В какой-то момент Люк задремал. Ему снился дом, живые родители. Было хорошо. Папа велел вынести мусор. Мама напекла блинов, и Люк залил свои ежевичным сиропом, а папа съел один с арахисовым маслом, поглядывая новости на Си-би-эс с Гейлом Кингом и красоткой Норой О’Доннелл, после чего поцеловал Люка в щеку, Айлин – в губы и ушел на работу. Хороший сон, да. Мама Рольфа везла мальчиков в школу: с улицы раздался гудок клаксона, Люк схватил рюкзак и побежал к двери. «Не забудь деньги на обед!» – крикнула мама и протянула ему деньги, только на самом деле это были жетоны. Тут Люк проснулся и понял, что в комнате он не один.

29

Он не увидел, кто это, потому что прикроватная лампа была выключена (хотя он не помнил, как ее выключил). Со стороны стола доносилось тихое шарканье, и первым делом Люк решил, что это смотрители – пришли забирать компьютер. Они с самого начала за ним следили, а он, дурак, решил, что не следят. Дебилоид!

Ярость наполнила его до краев, точно яд. Люк не просто вылез из кровати – он выскочил из нее, намереваясь повалить на пол непрошеного гостя. Пусть лупит и бьет его током сколько душе угодно, уж пару раз Люк ему точно врежет. Они, конечно, не поймут, с чего он так взбесился. Ну и ладно, главное, Люк понимает.

Только это оказался не взрослый. Люк с размаху влетел в маленькое тельце и сшиб его на пол.

– Ой, Люкки, не надо! Не бей меня!

Авери Диксон. Авестер.

Люк наугад протянул руки, поднял мальчугана и подвел к кровати. Включил свет. Лицо у Авери было перепуганное.

– Господи, что ты тут делаешь?

– Я проснулся и испугался. Раньше я пошел бы к Калише, но ее забрали… Можно мне тут остаться? Пожалуйста!..

Он говорил правду, но не всю правду. Люк понял это с поразительной ясностью: все прежние его «догадки» померкли в сравнении с этой. Авери был очень сильным ТЛП, гораздо сильнее Калиши, и в данный момент он… ну… транслировал свои мысли.

– Хорошо, побудь тут.

Авери полез было к нему в постель. Люк его остановил:

– Ну нет, сперва сходи в туалет. Еще не хватало, чтобы ты в мою кровать надул.

Авери не стал спорить, и вскоре Люк услышал, как моча полилась в унитаз. Много мочи. Мальчик вернулся, Люк выключил свет, и Авери устроился у него под боком. Как же приятно не быть одному, подумал Люк. Просто чудо.

Авери зашептал ему на ухо:

– Мне очень жалко твоих маму и папу, Люк.

Тот на миг потерял дар речи, потом прошептал в ответ:

– Вчера на площадке вы с Калишей про меня говорили, да?

– Да. Она меня позвала. Сказала, что будет посылать тебе письма, а я буду как почтальон. Расскажи Джорджу и Хелен, если считаешь, что можно.

Нет, нельзя, подумал Люк. Здесь даже думать небезопасно, не то что говорить. Он вспомнил свои слова, когда Калиша рассказывала ему про красных смотрителей с Дальней половины: Вышиб шокер у него из рук? Калиша не удивилась, даже виду не подала… Наверняка она уже все знала. Дурачина, как он думал утаить от нее свои новые способности? От других – может быть, но не от Калиши. И не от Авери.