Институт

На следующий день Люк испытал ключ-карту в лифте и с восторгом обнаружил, что он работает. Доктор Ричардсон нашла его на уровне D в комнате с баком, куда макали детей. Люк стал молча ждать наказания – интересно, она ударит его шокером, который носит под белым халатом, или велит Тони или Зику его избить? Вместо этого она сунула ему в ладошку жетон.

– Спасибо, – сказал Люк. – Меня еще никогда не макали. – Он кивнул на бак. – Это жесть, да?

– Нет, что ты! Наоборот, даже весело, – ответила доктор Ричардсон.

Люк широко улыбнулся, как будто поверил в эту брехню.

– А что ты тут делаешь?

– Да вот, прокатился на лифте с одним из смотрителей. Не помню, как его звали… Он, наверное, бейджик забыл.

– Хорошо. Если бы ты запомнил его имя, мне бы пришлось доложить руководству – и ему бы попало. А потом – бумажки, объяснительные… – Она закатила глаза, а Люк покивал – мол, сочувствую.

Доктор Ричардсон проводила его обратно к лифту и спросила, откуда он приехал. Люк сказал, что с уровня B, и она отвезла его наверх. По дороге поинтересовалась самочувствием, ничего ли не болит.

– Да все давно прошло!

Лифт отвез его и на уровень Е, где стояло много всякого оборудования, но когда Люк попробовал спуститься еще ниже – из разговоров персонала он узнал о существовании уровней F и G, – мисс Голос-из-Лифта вежливо сообщила, что доступ ему запрещен. Ну, ничего. Попытка не пытка.

Письменных тестов детям на Ближней половине не давали, зато часто делали ЭЭГ. Иногда доктор Эванс загонял в кабинет по несколько человек, а как-то раз Люка обследовали одного. Доктор Эванс вдруг поморщился, схватился за живот и сказал, что сейчас вернется. «Ничего не трогай!» И убежал. По большому делу, решил Люк.

Он стал разглядывать компьютерные экраны, погладил пару клавиатур – думал понажимать кнопочки, но вовремя понял, что это плохая идея, – и подошел к двери. Когда он высунулся в коридор, там как раз открылись двери лифта. Вышел лысый здоровяк в том же самом дорогом коричневом костюме – или уже в другом? Может, у Стэкхауса целый шкаф дорогих коричневых костюмов, кто его знает… В руках он держал стопку бумаг и листал их, шагая по коридору. Люк быстренько прикрыл дверь. В С-4, кабинете ЭЭГ и ЭКГ, была небольшая ниша с полками, на которых лежали всевозможные расходники. Люк на всякий случай юркнул в эту нишу и затаился – сам не понял, то ли сработало новое ТЛП-чутье, то ли включилась старая добрая паранойя. Сделал он это вовремя: Стэкхаус приоткрыл дверь, засунул голову в кабинет, осмотрелся и ушел. Люк немного выждал, потом тихо вернулся на свое место рядом с аппаратом ЭЭГ и сел.

Минуты через две-три в кабинет влетел Эванс: полы белого халата развевались у него за спиной, лицо было красное, глаза вытаращены. Он схватил Люка за грудки.

– Что сказал Стэкхаус, когда увидел, что ты здесь один?! Отвечай!

– Ничего не сказал. Он меня не заметил. Я стоял под дверью и увидел, как он выходит из лифта. Сразу вон туда спрятался. – Люк указал на нишу, затем перевел на Эванса широко открытые, честные глаза. – Не хотел, чтобы вам из-за меня попало.

– Умница, молодец. – Эванс похлопал его по спине. – Я отлучился по нужде… Потому что знал, что тебе можно доверять. Ну, давай закончим с обследованием, а потом я тебя отпущу поиграть с друзьями.

Прежде чем вызвать Иоланду, смотрительницу (фамилия: Фриман), которая должна была отвести Люка на уровень А, Эванс вручил ему дюжину жетончиков и снова от души хлопнул его по спине.

– Это между нами, да?

– Ага, – ответил Люк.

Вот те раз, да Эванс реально думает, что нравится мне, мысленно подивился Люк. Ну и поворот! Скорей бы рассказать Джорджу.

2

Только Джорджу он ничего рассказать не успел. За ужином в столовой появились двое новеньких, а один старенький исчез. Джорджа забрали на Дальнюю половину – видимо, примерно в то время, когда Люк прятался от Стэкхауса в кабинете ЭЭГ.

– Он теперь с остальными, – прошептал Авери ночью, когда они с Люком лежали вместе в кровати. – Плачет от страха. Ша говорит, это нормально, потому что им всем очень страшно.

3

В ходе своих вылазок Люк пару-тройку раз останавливался возле комнаты отдыха на уровне B, где велись самые интересные и познавательные разговоры. Обычно здесь отдыхали сотрудники Института, но порой Люк замечал группы каких-то людей с большими дорожными сумками, причем без самолетных стикеров на ручках. Завидев Люка – в такие минуты он либо пил воду из ближайшего фонтанчика, либо читал плакат о гигиене, – они смотрели сквозь него, словно он был предметом интерьера. Вид у этих людей был суровый, и Люк постепенно пришел к выводу, что это институтские охотники-собиратели. Детей в Западном крыле изрядно прибавилось. Джо как-то раз сказал Хададу (они были друзьями), что Институт чем-то напоминает его родной курортный городок на Лонг-Айленде: вода то приходит, то уходит.

– Последнее время чаще уходит, – сказал Хадад.

Однако в июле явно начался прилив.

Группы состояли из трех-четырех человек. Люку они казались военными – возможно, потому, что у всех мужчин были короткие стрижки, а у женщин – тугие пучки. Однажды Люк слышал, как санитар назвал одну группу Изумрудной, а про другую лаборант сказал, что она – Рубиновая. Последняя состояла из трех человек, двух женщин и мужчины. Именно Рубиновая группа приезжала за ним в Миннеаполис и убила его родителей. Люк изо всех сил напрягал уши и разум, однако сумел разобрать лишь одно имя – той блондинки, что брызнула ему чем-то в лицо. Мишель. Увидев Люка у фонтанчика с водой, она на секунду остановила на нем взгляд.

Мишель.

Надо запомнить.

Вскоре догадка Люка о том, что эти люди поставляют Институту свеженьких ТЛК и ТЛП, подтвердилась. Как-то раз в комнату отдыха зашла Изумрудная группа, а Люк стоял рядом и в сотый раз читал плакат о гигиене. Один из членов группы сказал, что сегодня им надо быстро сгонять за кем-то в Миссури. Наутро в общежитии появилась новенькая четырнадцатилетняя девчонка по имени Фрида Браун.

– Зачем меня сюда привезли?! – ошалело спрашивала она Люка. – Это какая-то ошибка!

– Хотелось бы, – ответил Люк, а потом объяснил новенькой, как зарабатывать жетоны. Та от потрясения не особо соображала. Ничего, рано или поздно до нее дойдет. До всех доходит.

4

Похоже, никому не было дела, что Авери почти каждую ночь приходил спать к Люку. Он стал почтальоном, носил Люку письма с Дальней половины. Почтовая служба США здесь пасовала: послания передавались по телепатическим каналам. Новость об убийстве родителей была еще слишком свежа и мучительна; письма не могли вывести Люка из полусонного ступора, однако он отдавал себе отчет, что они весьма тревожные. И – информативные (хотя Люк предпочел бы вовсе обойтись без такой информации). На Ближней половине над детьми ставили опыты, а за неповиновение всегда следовала кара. На Дальней половине детей заставляли работать. Эксплуатировали. И, судя по всему, мало-помалу убивали.

После просмотра фильмов начинала болеть голова, с каждым разом все сильнее и дольше. У Джорджа поначалу ничего не болело, он – по словам Калиши – был просто напуган, однако после четырех или пяти дней болючих уколов, киносеансов и разглядывания цветных точек головные боли начались и у него.

Кино показывали в небольшом зале с удобными мягкими креслами. Сперва включали старые мультики – «Хитрый койот и Дорожный бегун», «Багз Банни», «Гуфи» и «Микки-Маус». После небольшого разогрева начинался собственно фильм. Вроде бы короткий, от силы на полчаса; точно Калиша сказать не могла: сперва голова кружилась, а потом адски болела. Причем у всех.