Институт
Шрифт:
Здесь можно поговорить. Микрофон есть, но он давно сломан.
Говорил в основном Люк Эллис. Он выразил тревогу за судьбу девочек-близняшек и Кросса. Алворсон его успокоила. Диксон просто стоял рядом, почесывался и теребил нос.
Господи, если тебе так надо поковыряться в носу – поковыряйся уже! – не выдержал тогда Стэкхаус. Теперь миссис Сигсби смотрела на происходящее новым взглядом. И все поняла.
Захлопнув крышку ноутбука, она нажала кнопку на аппарате внутренней связи.
– Розалинда, приведи мне Диксона. Пусть это сделают Тони и Вайнона. Немедленно!
Авери
Миссис Сигсби натянуто улыбнулась.
– Мне следовало побеседовать с вами гораздо раньше, мистер Диксон. Видно, теряю бдительность.
– Да, мэм, – прошептал Авери.
– Да? По-твоему, я теряю бдительность?
– Нет, мэм! – Авери нервно облизнулся. А вот к носу не притронулся, надо же.
Миссис Сигсби сцепила ладони и подалась вперед.
– Даже если я действительно на время потеряла бдительность, этого больше не повторится. Мы примем меры. Но сперва у нас есть одно дело… первостепенной важности!.. Нам надо вернуть Люка домой.
– Да, мэм.
Она кивнула.
– Тут мы с тобой согласны, это радует. Хорошее начало. Куда же он отправился?
– Не знаю, мэм.
– А по-моему, знаешь. Вы со Стивеном Уипплом пытались засыпать дыру под забором, через которую он выбрался наружу. Какая глупость. Лучше бы вы ее не трогали.
– Мы подумали, что яму прорыл сурок, мэм.
– Врешь. Ты прекрасно знал, кто ее прорыл – твой друг Люк Эллис. Итак. – Миссис Сигсби широко расставила руки и улыбнулась. – Он умный мальчик, а умные мальчики не уходят в лес без подготовки. Вероятно, он сам додумался сделать подкоп, но ему нужно было знать, что находится за забором. И Алворсон дала подробные инструкции, куда и как бежать. Ты дергал себя за нос, а она говорила. Посылала информацию прямо в твою талантливую головку, верно? А ты потом передал все Эллису. Не отнекивайтесь, мистер Диксон, я видела запись вашего разговора. Вы задумали – уж простите старухе глупый каламбур – оставить нас с носом. Как же я сразу не поняла!
И Тревор не понял. Он ведь смотрел видео вместе со мной! Когда все закончится, будет разбор полетов, и какими слепыми идиотами мы себя выставим…
– Теперь говори: куда он отправился?
– Я правда не знаю!
– А глазки-то забегали! Значит, врешь. Смотри мне в глаза. Иначе Тони выкрутит тебе руку – будет больно.
Она кивнула Тони. Он схватил мальчика за тоненькое запястье.
Авери посмотрел ей в лицо – лицо злое и страшное, лицо мерзкой директрисы, которая желает знать все. И все-таки он посмотрел. По его щекам сразу покатились слезы. Он всегда был плаксой; старшие сестры называли его Ревой-Коровой, и в школьном дворе на переменках его постоянно травили. Здесь, на площадке, было получше. Да, он скучал по маме с папой, ужасно скучал, зато в Институте у него хотя бы появились друзья. Гарри сперва его толкнул, а потом стал ему другом. И был им, пока не умер. Пока его не угробили эти дурацкие опыты… Ша и Хелен ушли на Дальнюю половину, зато теперь есть новая девочка – Фрида, – которая сыграла с ним в КОЗЛА и нарочно поддалась. Один разок, но все-таки. И еще Люк. Люк лучше всех. Самый лучший друг.
– Куда его отправила Алворсон, мистер Диксон? Какой она придумала план?
–
Не знаю.Миссис Сигсби кивнула Тони, и тот заломил ему руку – дотянул запястье аж до самых лопаток. Боль была невыносимая. Авери закричал.
– Куда он побежал? Какой был план?
– Я не знаю!
– Отпусти его, Тони.
Тони повиновался, и Авери в слезах рухнул на колени.
– Мне очень больно, пожалуйста, не делайте так больше, я вас прошу! – Он хотел добавить «это несправедливо», но ясно же, что этим людям было плевать на справедливость.
– Да я и сама не рада, – отозвалась миссис Сигсби. Это можно было назвать правдой только с очень большой натяжкой. А истинная правда заключалась в том, что годы службы сделали ее черствой и совершенно равнодушной к детским страданиям. Хотя надпись на табличке в крематории не лгала – дети действительно были героями, пусть и против собственной воли, – некоторые из них умели испытывать терпение. И порой ее терпение лопалось.
– Я не знаю, где он, честное слово!
– Когда дети говорят «честное слово», это верный признак вранья. Итак, отвечай: где Люк и какой у него план?
– Не знаю!
– Тони, подними ему футболку. Вайнона, включи шокер на среднюю мощность.
– Нет! – закричал, отбиваясь, Авери. – Только не шокер! Пожалуйста, только не шокер!
Тони поймал его за пояс и задрал футболку. Вайнона поместила шокер над пупком Авери и нажала кнопку. Он завизжал, на ковер полилась моча.
– Где он, мистер Диксон? – Лицо мальчика было покрыто красными пятнами и соплями, под глазами темнели круги, он обмочился, но говорить по-прежнему не спешил, гаденыш. Миссис Сигсби не верила своим глазам. – Где он и какой был план?
– Не знаю!
– Вайнона, еще раз.
– Мэм, вы уве…
– И немного увеличьте мощность, будьте так любезны. Бьем прямо под солнечное сплетение.
Руки Авери стали скользкими от пота, и он вывернулся из хватки Тони. Без того неприятная ситуация чуть не стала еще хуже: мальчишка мог заметаться по кабинету, как случайно залетевшая в гараж птица, сбивая предметы и врезаясь в стены. Однако Вайнона успела поставить Авери подножку и рывком подняла его. На сей раз шокером поработал Тони. Авери закричал и обмяк.
– Он потерял сознание? – спросила миссис Сигсби. – Если да, позовите доктора Эванса, пусть сделает ему укол. Нам нужны ответы – и быстро.
Тони схватил Авери за щеку (когда-то пухлую, а теперь заметно похудевшую) и крутанул. Мальчишка распахнул глаза.
– Не потерял.
Миссис Сигсби сказала:
– Мистер Диксон, ваши мучения совершенно бессмысленны. Просто ответьте на наши вопросы, и они прекратятся. Где Люк и какой был план?
– Не знаю, – прошептал Авери. – Я правда-правда ничего не зна…
– Вайнона? Пожалуйста, снимите ему шорты и приложите шокер к яичкам. Мощность на максимум.
Хотя Вайноне ничего не стоило раздавать пощечины обитателям общежития, приказ ее не обрадовал. Тем не менее она потянулась к висевшему на поясе шокеру. И тогда Авери сдался.
– Ладно, ладно! Я расскажу! Только не делайте мне больно, пожалуйста!
– Рада слышать.
– Морин велела ему идти прямо через лес, пока не упрется в дорожку для гольф-каров. Даже если он промахнется, то рано или поздно впереди покажутся огни. Самый яркий – желтый. Когда он увидит дома, пусть идет вдоль забора. На ветке куста или дерева… не помню точно… будет висеть шарф. За ним должна быть тропа… или дорога… это я тоже забыл… По ней он выйдет к реке. Там его ждет лодка.