Институт

Если мой живот опять заурчит, мне конец, подумал Люк. Крышка. Вешалка.

Снаружи кто-то заорал:

– Билли! Дуэйн! Закругляйтесь! Осталось двадцать минут!

Билли и Дуэйн погрузили в вагон еще несколько ящиков «Кохлер», затем втащили трап в кузов и уехали. Люк успел разглядеть очертания города – неизвестно какого, – а потом подошел человек в комбинезоне и кепи железнодорожника и задвинул дверь вагона «Саутвэй экспресс»… на сей раз не до конца; видимо, в каком-то месте она заедала. Прошло еще пять минут, поезд дрогнул и поехал – сперва медленно, одолевая стрелки и пересечения путей, затем все быстрее и быстрее.

Какой-то тип, у которого шурин живет в Массачусетсе.

Говорит, последнее время парень грозился прыгнуть в товарняк.

Значит, в Институте уже знают о его побеге. И даже если они нашли «Неказистого» вниз по течению от Деннисон-Ривер-Бенда, это не сбило их со следа. Видимо, Морин все-таки раскололи. Или Авери. Мысль о том, что они пытали Авери, была невыносима, и Люк выбросил ее из головы. Если у Института даже здесь есть свои люди, то наверняка кто-нибудь поджидает его и на следующей станции, а туда поезд прибудет уже при свете дня. Может, они не захотят привлекать лишнее внимание, просто увидят беглеца и доложат куда следует, а может, попытаются его схватить. Зависит от того, сколько вокруг будет народу, конечно. И от того, насколько сильно их припекло.

Похоже, я сам себя перехитрил, подумал Люк. А что мне оставалось? Они не должны были так быстро напасть на след!

Тем временем он придумал, как избавиться от одного из неприятных ощущений в своем теле. Схватившись за сиденье садового трактора, чтобы удерживать равновесие, он отвинтил крышку бензобака на мотоблоке «Джон Дир», расстегнул ширинку и вылил, по ощущениям, галлона два мочи в пустой бак. Не самый хороший поступок – и ужасная подлость по отношению к тому, кто в итоге купит мотоблок, – но в чрезвычайных обстоятельствах и не такое сделаешь. Люк вернул крышку на место и плотно ее завинтил. Затем оседлал садовый трактор, положил руки на свой пустой живот и закрыл глаза.

Подумай лучше об ухе, сказал он себе. Подумай о порезах на спине. Подумай, как ужасно это все болит, и голод с жаждой покажутся тебе цветочками…

Сперва голод действительно отступил. А потом стало еще хуже. В голову полезли картинки: через несколько часов дети в Институте выйдут из комнат и пойдут в столовую завтракать. Как ни старался Люк развеять морок, перед глазами вставали полные кувшины прохладного апельсинового сока и фонтанчик с красным гавайским пуншем. Вот бы сейчас туда!.. Он бы выпил по стакану того и другого, а потом подошел бы к витрине с подогревом и навалил себе гору яиц и жареного бекона.

Не вздумай об этом мечтать. Не вздумай, дурак!

И все же в глубине души он мечтал.

Люк открыл глаза, чтобы избавиться от непрошеных образов. Кувшины с апельсиновым соком попались упертые, никак не хотели исчезать. Тут Люк подскочил: на полу в щели между новыми ящиками и садовой техникой лежали… Поначалу он даже решил, что это игра лунного света, падающего в приоткрытую дверь вагона, а то и попросту галлюцинация. Он поморгал раз, другой, но они не исчезли. Тогда Люк слез с трактора и подполз поближе. Справа, за дверью вагона, проносились залитые луной поля. Покидая Деннисон-Ривер-Бенд, он жадно, с восхищением и потрясением впитывал все, что видел, но сейчас окружающий мир его не интересовал. Люк не сводил глаз с того, что лежало на полу вагона.

Крошки от пончиков.

И один кусок покрупнее, чем крошка.

Сперва он поднял его. Затем послюнявил большой палец и подобрал крошки помельче. Побоявшись, что самые маленькие завалятся в трещины, Люк припал к полу и слизал их языком.

21

Пришла очередь миссис Сигсби дремать на диване в смежной комнате. Стэкхаус закрыл дверь, чтобы звонки по городскому телефону и на его личный боксфон ее не разбудили. Без десяти три позвонил Энди Феллоуз.

– Девяносто девять пятьдесят шесть выехал из Ричмонда, – сказал он. – Мальчика никто не видел.

Стэкхаус вздохнул и потер щетинистый подбородок.

– Понял.

– Жаль, нельзя просто перевести поезд на запасной путь и хорошенько обыскать. Так бы мы закрыли вопрос, едет на нем Эллис или нет.

– А еще жаль, что все люди планеты не могут встать в круг и хором спеть «Дайте миру шанс». Когда поезд прибывает в Уилмингтон?

– К шести должен быть там. Или чуть раньше, если повезет.

– Сколько там наших людей?

– Сейчас двое, еще один едет из Голдсборо.

– Они понимают, что слишком рьяно расспрашивать местных не надо? Особо рьяные вызывают подозрение.

– Думаю, все будет хорошо. История правдоподобная. Мальчишка сбежал из дома, родственники волнуются.

– Будем надеяться. Держи меня в курсе.

В кабинет без стука вошел доктор Хендрикс. Под глазами у него темнели круги, одежда помялась, серо-стальные волосы стояли торчком.

– Новости есть?

– Пока нет.

– Где миссис Сигсби?

– Отдыхает. – Стэкхаус откинулся на спинку кресла и потянулся. – Диксона ведь ни разу не макали, так?

– Конечно, нет! – Донки-Конг как будто даже оскорбился. – Он же не розовый! Рисковать таким высоким НФМ – безумие. Равно как и пытаться расширить арсенал его способностей. Что, кстати, возможно, хоть и маловероятно. Сигсби меня бы живьем съела.

– Не съест. Сегодня же отправьте его в бак, – распорядился Стэкхаус. – Макайте до тех пор, пока малец не решит, что сдох. А потом макните снова.

– Вы бредите! Диксон – ценнейший ресурс! Таких сильных ТЛП-положительных у нас не было много лет!

– Да мне плевать, пусть хоть по воде ходит и стреляет молниями из задницы, когда пердит! Он помог Эллису сбежать. Отправьте за ним Грека, как только тот выйдет на смену. Он у нас спец по маканию, с душой все делает. Только скажите, чтобы не убивал. Мальчик ценный, я это понимаю, но он должен получить опыт, который запомнит на всю жизнь. А потом переведите его на Дальнюю половину.

– Но миссис Сигсби…

– Миссис Сигсби полностью согласна.

Оба резко развернулись. Она стояла в дверях между кабинетом и комнатой отдыха. Стэкхаус сперва подумал, что она выглядит так, будто увидела привидение. Затем понял: она сама была как привидение.

– Сделайте все, как сказал Тревор. Если его НФМ от этого пострадает – что ж, пусть. Его нужно наказать.

22

Поезд снова тронулся, и Люку вспомнилась еще одна бабушкина песня. Кажется, там было про какой-то поезд… Полуночный особый? [35] Нет, не вспомнить. Крошки от пончиков только раззадорили голод, и пить захотелось в десять раз сильнее. Рот превратился в пустыню, язык – в песчаную дюну. Люк дремал, однако уснуть не мог. Время шло, он совершенно потерял ему счет, но наконец в приоткрытую дверь вагона начали просачиваться предрассветные сумерки.

35

«Полуночный особый» (Midnight Special) – народная песня, появившаяся в тюрьмах южных штатов США. В основе сюжета лежит легенда, что заключенный, которому посчастливится увидеть огни Полуночного особого экспресса, выйдет на свободу.