Иоанниты

Аксель жестами отдал указания, и подчинённые быстро разобрались с замком и широко распахнули ворота. Двор особняка Буало – огромное пространство, рассечённое невысокими парапетами, хаотично разбросанными, что образуют некий лабиринт. Центральная дорога к особняку шире многих улиц, прямо посреди её уставлены фонарные столбы. И всё это под тончайшим налётом снега.

Красота-то какая.

Разве что не маршируя, наша ватага двинулась прямо по дорожке. Далеко впереди на лестнице выстраиваются ряды неприятеля. Перемещаясь с армейской слаженностью, охрана занимает позиции у основания лестницы, у самых дверей, из окон поглядывают чёртовы гадёныши. Их тут больше, чем нас, примерно, вдвое. А, может быть, ещё и резерв имеется.

В общем, взять Монарха за влажное вымя будет ой как непросто. Примерно так же, как я и ожидал.

Из оружия у меня ладный револьвер нового поколения, предложенный богатыми на оружие полицаями, и их же сабля, но вот она скорее годится на парадах размахивать, чем отсекать головы.

Рядом со мной шагает моя дочь, завороженно смотря на здание.

– Эй, Виктория.

– А? – дёрнула она головой в мою сторону. – Что, папа?

– Вы тогда песню пели в гараже, – невесть какую тему для разговора выбрал я. – Как она называется?

– Погоди, надо вспоминать… Кажется «Вольный человек». А зачем тебе?

– Просто… понравилось…

Добравшись до заветной черты, когда уже можно начать прицельную стрельбу, Аксель дал сигнал остановиться. Три десятка служителей международного закона незамедлительно замерли, как замороженные. Заика сощурил глаза, вглядываясь в ряды противника. Те уже вытащили из особняка мебель и принялись баррикадироваться.

Аксель пошлёпал губами, собираясь что-то сказать, но передумал и коснулся рукой плеча Фрая, передавая ему право вести переговоры. Тот кивнул и закричал, что есть сил:

– Внимание, там, в особняке! Среди вас находится человек, убийство которого санкционировано приказом полковника Международной Полиции. Его рекомендуется убить без суда и следствия за избыточные доказательства его вины перед Континентом. Всех, кто посмеет препятствовать его аресту и казни, мы будет уничтожать. Если есть желающие сдаться добровольно, пусть складывают оружие и уходят через главные ворота на все четыре стороны. Даю одну мину…

Но Фрай не договорил, потому как за образованными баррикадами появилась туша пулемёта. Невесть как попавший с Альбиона образец СПН-1, чётко дал понять, каково решение защитников особняка.

– В укрытие! – взревел зеленоглазый и первым нырнул за каменное основание фонарного столба.

Полицейские тараканами разбежались в стороны, прыгая за пресловутые парапеты, которые словно для того и предназначены, чтобы бои вести. Я кувырком сиганул за один из таких, расположенный вдалеке от дорожки. Снег колет руки холодом, я забиваюсь в угол, рядом плюхается кто-то ещё.

С позиций неприятеля гудит невнятный крик, ему вторят три зычных возгласа. А затем все они тонут в зверином рёве пулемёта! Застрекотало творение Негинва, ударив, как хлыстом, по не успевшим в укрытие полицейским. Одного на месте растерзало плотным шквалом пуль, второму прострелило ногу, но раненый сумел заползти в укрытие.

Посылая пули веером, пулемётчик принялся охаживать парапеты в надежде на случайное попадание. Смертоносные свинцовые пчёлы свистят, как сонм кровожадных демонов, они прижали наступающих, что не высунешься.

Очередь лизнула наше укрытие, покрошив верхушку в пыль. Осколки вперемежку с грязным снегом сыплются сверху, мигом обсыпав мне шляпу и плечи. Не успел я отряхнуться, как вездесущая очередь вернулась, на сей раз чуть не обрушивав на нас полстены.

Только сейчас я заметил, что рядом со мной оказался Истериан. Вертясь волчком, он пытается высунуться из-за укрытия, но никак не подгадает момент.

Со всех сторон начинают хлопать ответные выстрелы, кто-то, неудачно высунувшись, ловит пули, и его вопли звенят в морозном воздухе. На центральной дорожке остался, кажется, один капитан Фрай, сжавшийся в три погибели, чтобы уместиться за медленно крошащимся от выстрелов укрытием.

– Твою ж матерь! – ругается Истериан, ударяя рукояткой револьвера по земле. – Август, я отключусь ненадолго.

И полукровка моментально изменился в лице, уйдя в транс. Через секунду по нам прошлась новая волна несмолкающего пулемётного огня. От греха я завалил Истера на снег, накрыв собой сверху. На спину мне полетели мелкие осколки кирпичей.

Очень скоро Истер вернулся и, встряхнув головой, сбросил меня. Он уселся спиной к парапету и сказал:

– Пулемётчика не достать. Хорошо укрылся, зараза. Мне нужно, – произнёс он, заменяя обычный патроны инертными, – думаю, около трёх. А теперь… раз, два, три…

И как по заказу скорострельное орудие задохнулось без патронов. Пока молчит пулемёт, Истер выскочил из-за укрытия и, почти не целясь, пальнул ровно три раза. Инертные патроны врезались в баррикады, разнося их в щепки! Слабая древесина раскололась на куски, полетела обивка диванов и кресел. Людей смяло, как тряпичные куклы, кто-то умер, даже не успев вскрикнуть.

Но главное, что одна из пуль оторвала тяжёлый пулемёт от треноги и швырнула его к самым дверям. Главный калибр обороняющихся вышел из строя.

Закричав от радости, полицейские повыскакивали из укрытий и понеслись вперёд. Мы с Истерианом тоже не отстали, однако вскоре дело пулемёта подхватили десятки револьверов и винтовок – один за другим на снег стали падать подстреленные атакующие, разбрызгивая вокруг себя кровь.

Пробежав меньше пяти ярдов, я снова прыгнул за парапет, гораздо более целый, чем предыдущий. Сразу же обнаружил бесстрашного защитника, высунувшегося по пояс из окна. Первый мой выстрел прошёл в опасной близости, спугнув стрелка, однако тому не удалось укрыться от второго, разнёсшего ему голову.

Следом вражья пуля вонзилась в кирпичную кладку в футе от меня, вынудив меня нырять в укрытие. Рядом Истериан уже вгоняет патроны в барабан, расстрелять который много времени у него не заняло.

– Мы ещё не победили? – с поддельной серьёзностью спросил долговязый товарищ.

– Нет, ты не стараешься.

– Я уже троих застрелил.

– Ничего себе, ты знаешь цифры.

Истер зычно хохотнул, и мы вместе высунулись из укрытия. Я наудачу послал свинцовую россыпь по изгрызенным баррикадам, несмертельно задев одного из обороняющихся. Затем среагировал на тень в окне первого этажа и послал пулю сквозь стекло. С опустевшим барабаном прыгнул за парапет.

Дела у нас неважные: многих прижали плотным огнём, так что мало кто решается на прицельный огонь. Иной раз появляются выскочки, несущиеся сломя голову к особняку и палящие на ходу. Срезают их быстро и хладнокровно, не оценив смешное геройство.

Не ошибусь, если предположу, что наших положили уже около трети.

Вот Фрай, сумевший перебраться поближе ко входу. Он завладел оружием павшего товарища и прицельно лупит с двух рук. Виктории нигде не видно.

Замолкают пули, крошащие у нас над головой кирпичную кладку, что даёт нам секунду для ответного огня. Я первым делом обложил пулями намеченное ранее окно – за ним кто-то словил несколько попаданий и свалился замертво. А затем пуля просвистела над самым ухом, чуть не оглушив.