Искатель, 2000 №12

— А как?

— Деньги не пропали, муж вернулся.

Пришел мой черед удивляться чарам ворожеи тети Насти. Но удивление мне стоило приберечь.

— Муж вернулся. В чем же дело?

— Он вернулся не один.

— А с кем?

— С Тамаркой.

Я помолчал, используя лимит сохраненного удивления. По-моему, женщина любовалась произведенным эффектом. Налюбовавшись, она добавила:

— У тети Насти очень сильное биополе.

— Муж привел Тамарку… для чего?

— Жить втроем.

— Жить в вашей квартире у нее нет никакого юридического права. Вызовите участкового.

— Не хочу скандала на весь дом.

Я подумал: если у тети Насти такое сильное биополе, что вместо одного она приволокла в квартиру двух… По-моему, я дал мудрый совет. Правда, не юридический.

— Заплатите ворожее еще раз, и пусть она своим могучим биополем эту Тамарку из квартиры вынесет.

Женщине это так понравилось, что на прощанье она меня поблагодарила. А я подумал о жизни, ставшей крайне парадоксальной: внешне топ-модель, а душа копошится еще там, в средневековье.

Проработав много лет в прокуратуре, я не понимаю стенаний руководителей, депутатов и даже юристов по поводу отсутствия закона о коррупции. Разве отсутствует? В уголовном кодексе есть две статьи — «Получение взятки» и «Дача взятки». В них все предусмотрено. Предмет взятки — деньги и любое имущество, включая борзых щенков; действие — получение, передача, бездействие в интересах взяткодателя и даже покровительство; лица — один, двое, несколько или организованная группа…

Собака зарыта в другом — в доказательствах. Расскажу о своем позоре…

Пожилая женщина вручила мне заявление. Я прочел. Она признавалась в даче взятки, двух тысяч долларов, районному чиновнику, заведующему отделом учета и распределения жилой площади. Из заявления вытекало, что она с мужем и взрослым сыном проживала в одной комнате двухкомнатной коммунальной квартиры. Вторая комната освободилась, и женщина на нее претендовала.

— Гражданка Галанина, вы стоите на очереди? — спросил я.

— Да.

— Тогда на эту комнату имеете первоочередное право. Зачем же давали взятку?

— Хотелось наверняка.

— Ну, и вышло?

— Нет, чего-то тянет. Мало дала…

Опросил я Галанину поверхностно и даже уголовного дела не возбудил. Но возбудить пришлось, поскольку ее заявление подтверждалось косвенными доказательствами: сын знал, с мужем советовалась, у соседки заняла пятьсот долларов…

Чиновник отдела учета и распределения жилой площади на допросе раздраженно улыбался: мол, отрываю его от дела. Разумеется, взятку отрицал. Да у него и фамилия была крепкая — Дубищев.

Я надеялся на очную ставку. Все-таки не у каждого хватит совести врать, глядя в глаза. Они сели друг против друга. Дубищев со спокойно-брезгливым выражением на лице и кейсом на коленях; Галанина с виноватой полуулыбкой — людей от дела отрывала — и с продуктовой сумкой, поставленной на пол.

Выполнив все формальности, я попросил:

— Гражданка Галанина, расскажите, как и кому вы дали взятку.

— Давала три раза: пятьсот, пятьсот и тысячу. Вот этому гражданину.

— Так, где и как дали взятку в первый раз?

— Пятьсот долларов в церкви.

— Как — в церкви? — удивился я неподходящему месту для взятки.

— Он молился. Показал взглядом на свой карман, туда и положила.

— Гражданин следователь, я атеист, Богу не молюсь и в церкви никогда не был, — отчеканил чиновник.

Галанина только виновато улыбнулась. У меня появилось нет, не сомнение, а некоторое недоумение. Неужели чиновник, я бы сказал, среднего городского звена, не мог выбрать более уместного для взятки места? Или хотел сразу очиститься от греха?

— Гражданка Галанина, где и как вы дали вторую взятку?

— Тоже пятьсот долларов в помещении милиции.

— В каком помещении?

— В главном… в РУВД.

— И где… там?

— В приемной начальника милиции.

— Гражданин следователь, — не дождался моего вопроса Дубищев, — я работаю на этой должности полтора года и в РУВД ни разу не был.

— Галанина, вы настаиваете на своих показаниях? — вяло спросил я.

— Так было.

Но так не могло быть… Брать взятку в приемной полковника? Назначить там встречу? Мне следовало расспросить, кто еще был в приемной, где находились работники канцелярии, как были упакованы деньги… Одолевшие сомнения толкнули на спешный вопрос:

— Галанина, где и как вы дали третью сумму?

— Тысячу долларов, в парке…

— Подробнее.

— На карусели.

— Не понял.

— Дубищев катался на лошадке.

— На какой лошадке?

— На карусельной, игрушечной.

— Он крутился на этой лошадке?

— Да.

— Как же вы вручили доллары?

— Лошадки парные. Когда карусель стала, он меня поманил, я села рядом, мы поехали…

— Вы крутились с ним вместе на карусели?

— Ну да. И я передала ему конверт.

Дубищев рассмеялся. Следователю нельзя. Тем более что у меня возникли сомнения по поводу психического здоровья Галаниной. Уж если следователь сомневается в событии преступления, то суд его завернет мгновенно. Дело я прекратил.

Примерно через месяцев семь Дубищева взяли с поличным при получении взятки — в бане, в парилке.

Было за полночь. Автомобиль шел по проспекту на довольно порядочной скорости. Инспектор дорожно-постовой службы этой скорости не придал бы значения… Но «Волга» «подрезала» хлебный фургон, проскочила под красный свет и понеслась вниз по уличному пологому спуску. Инспектор прыгнул в свою «шестерку», ринулся за нарушителем, хватаясь за рацию:

— По Тополиному проспекту в сторону центра прет светлая «Волга»…

Светлая «Волга» сделала зигзаг на панель, сшибла урну, заломала несколько кустов газона и вновь выскочила на проезжую часть.

— За рулем пьяный, за рулем, мать его…

Этажерка ящиков возле ларька «24 часа» разлетелась, как щепки. Инспектор даже услышал крик метнувшейся женской фигуры. Неужели придется стрелять по скатам?..

Но «Волга» убавила скорость. Она шла все тише и тише, пока не остановилась бессильно. Словно водитель уснул. На довольно-таки людном месте — у ночного клуба.