Искатель, 2000 №12

Пока инспектор тормозил да вылезал, две девушки, видимо искавшие такси, его опередили — заглянули в салон. И, завизжав, отпрянули. Инспектор непроизвольно тронул пистолет и рванул дверцу «Волги». И не то чтобы остолбенел, а просто онемел…

За рулем сидел абсолютно голый мужчина и улыбался пьяно и доброжелательно…

— Ваши права, — автоматически потребовал инспектор.

Мужчина огладил ладонями бока, показывая, что нет даже карманов. Видимо, девицы информацию распространили: вокруг автомобиля с голым мужиком начал кучковаться любопытствующий народ. И тогда лицо мужчины показалось инспектору знакомым. Он спросил:

— Вы Рюмин?

Мужчина кивнул.

— Вы кандидат в депутаты?

Тот вновь кивнул. Еще бы не знакомо, если все стенды и ограды района были оклеены фотографиями этого голого человека с красным телом, от которого шел легкий банный парок. Инспектору оставался один выход: выдернуть кандидата из машины, сунуть в свою и отвезти туда, где есть брюки…

Наши газетчики вездесущи. На следующий день читатель алчно впился взглядом в заголовок «Кандидат в депутаты городской думы разъезжает по городу нагишом». И этот заголовок оказался самым гуманным. В других газетах мелькало: «Стриптиз Рюмина», «Кандидат в депутаты без штанов».

Что же произошло?

Вечером Рюмин парился в сауне. Немного выпил. Вдруг влетает банщик с криком, что машину Рюмина «раздевают». От пара, от выпитого, от злости на ворье, Рюмин как был, так и выскочил во двор бани. Двое субъектов, копошившиеся в моторе, побежали. Двигатель работал. Рюмин прыгнул в машину и сгоряча решил их догнать. Но сил у мотора хватило только выехать за ворота: орудовало не ворье, а предвыборные враги Рюмина. Тормоза раскурочили, бензин слили…

Прибрежный район города высокий, а баня стоит на самой горе. Ну, машину и понесло вниз по проспекту — ни тормознуть, ни свернуть…

Как же выборы? Думали, что после этого скандала депутатств Рюмину не видать, как обратную сторону Луны. Парадокс: по количеству голосов он обошел всех других кандидатов. Не потому, что был лучшим, а потому, что люди его запомнили. «А, это тот, который катается без портков…»

Среди пачки заявлений майора заинтересовало одно: гражданка утверждала, что у ее умершей матери, старушки Тереховой, в морге сняли с зуба золотую коронку. То есть украли. Непонятно, но с кладбищ, из моргов и крематория постоянно шли сигналы о правонарушениях иногда кровавых, иногда непонятных, а то и просто заурядных. Украли золотую коронку… Леденцов усмехнулся: нет ли у покойников особой криминально-притягательной силы?

Он вызвал капитана Оладько и поручил разобраться, дав трехдневный срок. Капитану хватило полдня. После обеда он уже явился с докладом. Майор спросил:

— Ну, украли коронку?

— Никак нет.

— А что?

— По-моему, хуже чем украли.

И капитан рассказал…

…Лукницкая впервые увидела мать в гробу, уже готовую к похоронам. И заплакала в который раз, потому что гроб как бы подтверждал факт смерти окончательно и бесспорно. Стоявший рядом муж вздохнул:

— Как она изменилась…

Слезы застыли. Вытерев глаза, Лукницкая всмотрелась в родные черты и почти их не узнала. Она даже ощупала лицо, голову, подбородок… Закравшееся подозрение Лукницкая решила тут же проверить и вызвала работника морга:

— Это моя мама?

— Не моя же, — резонно удивился он.

— Но она на себя непохожа…

— А на кого она похожа?

— Черты лица другие…

— Дама, неужели вы не знаете, что после смерти лицо усопшего меняется?

— Двух нижних зубов нет…

— При туалете трупа возможны повреждения.

— А откуда взялся верхний?

— Я же сказал, что лицо усопшего меняется.

— Вырастают зубы?

— Не острите, гражданка, я на работе.

— А откуда у мамы взялась золотая коронка?

— Знаете что, господа, в своих семейных делах разбирайтесь сами.

И он ушел. Супруги остались в недоумении: что-то не то. И спросить не у кого, и жаловаться при похоронах нехорошо, и ругаться в морге неприлично. К ним подошел паренек: то ли студент на практике, то ли какой-то санитар:

— Я слышал ваш разговор… Вчера хоронили старушку, и родственники тоже возмущались. Мол, круто изменилась. И пропал золотой зуб.

— А у моей мамы золотой зуб появился.

По документации нашли адрес гражданки Тереховой, хоронившей накануне свою мать. Поехали к ней и установили определенно: произошла подмена. Тереховы похоронили мать Лукницкой, а мать Тереховой лежала в гробу. С золотым зубом. Обе семьи приехали в морг разбираться. Тот же самый начальник их выслушал и спросил у Лукницкой:

— Значит, ваша мать похоронена?

— Да.

— А вы похороните мать Тереховой. Какая вам разница? Не выкапывать же.

Свою мать Терехова похоронила сама — двойные похороны. Лукницкая оплатила расходы, получила готовую могилку и переменила надгробную плиту.

Бомж то ли упал в подсолнечное масло, то ли его облили, то ли питался им, но от него пахло жареными семечками, а волосы слиплись и лежали напомаженно. Он таращил глаза, подтверждая правоту своих слов:

— Начальник, нечисто там, как в бесплатном сортире.

— Грязно, что ли?

— Нечисто в смысле нечистой.

— Давай по существу, без лапши…

— К примеру, после полуночи из универмага выходит голый мужчина. Как?

— Выходит, и что?

— Выходит и уходит.

— Голый? — не поверил майор.

— А баба в трусиках и бюстгальтере…

— Сколько их?

— Выходили по одной. Да не каждый день этот цирк.

Леденцов не стал бы слушать подобную белиберду, но сигнал был не первым. Главное, непонятным. Дело в том, что бомж рассказывал об универмаге «Южный», государственном, современном, выполнявшем все правила и планы. Только что проведенная ревизия установила полный ажур и в документации, и в финансах, и в товаре.

С другой стороны, бомжу вера была. В свое положение он попал в результате схлестывания двух противоположных характеров: своего, безвольного, и супружницы — чугунного. И оказался на улице. Выпивал умеренно, в воровстве замечен не был. Главное, ночевал в пустой таре у стены универмага, поэтому все видел и слышал. Он заерзал, словно подсолнечное масло все еще текло по спине. Майор потребовал:

— Ну?

— Не знаю, говорить ли…

— Говори.

— Правда, был я чуток поддавши…