Искатель, 2000 №1

Долго никто не отвечал. Наконец, приоткрылось окошечко в калитке, и кто-то произнес на иврите недовольным голосом:

— Еще рано, приходите в три.

— Что он говорит, Валерия? — спросила моя спутница.

— То, что и следовало ожидать, — еще рано.

— Послушайте, — Анжелика обратилась к хозяину на английском, — мы не туристы.

— Какое мне дело, кто вы? — перешел он тоже на английский. — Я открываю дом в три, тогда и впущу.

— Мы пришли забрать то, что положено нам по праву! — Голос Анжелики стал торжественным, и она произнесла знакомую мне фразу на арамейском. — Натра! Теа-дэр нутар!

Признаться, я опешила. Мне и в голову не приходило, что Анжелика знает эти слова, которые Денис расшифровал в компьютере Ильи. Хотя почему бы и нет? Илья вполне мог посвятить жену в секреты своей миссии. И то, что не удалось ему, продолжила Анжелика.

Ворота заскрипели и отворились. На пороге стоял пожилой человек, небритый, одетый в домашние брюки и шлепанцы. Он с сомнением оглядел нас.

— Заходите…

Мы вошли в небольшой тенистый дворик. Вдоль стен стояли деревянные, грубо сколоченные скамейки. Посередине двора расположился небольшой бассейн с краниками в виде золотых рыбок. Несколько рыб плавали в зеленой воде. Рядом с бассейном из земли торчал толстый обрубок оливкового дерева, весь покрашенный известкой. Из него тянулись свежие побеги. На обрубке висела табличка: «Этой маслине — 2000 лет. Она ровесница Иисуса и Марии Магдалины». Видимо, здесь все было предназначено для туристов.

В доме царил прохладный полумрак. В большой гостиной пахло ладаном, и все напоминало небольшую молельню. Свечи, правда, были погашены, но, как я поняла, до трех оставалось еще время, чтобы привести все в рабочее состояние. На стене висела большая икона. На ней была изображена все та же Магдалина, но более строгого рисунка. Под стеклом, в открытых ящиках, лежали пожелтевшие рукописи и предметы старины. Впечатляло.

Но старик не задержался в этой комнате — очевидно, здесь все было на публику. Он открыл небольшую дверь, спрятанную за бархатным занавесом, и пригласил нас следовать за ним. Мы вошли и очутились в обыкновенной израильской комнате с квадратной мраморной плиткой на полу и пластмассовыми жалюзи на окнах.

— Присаживайтесь, — сказал хозяин. — Меня зовут Шимон.

Мы сели за стол и не знали, о чем говорить.

— Я знал, что это произойдет скоро, — Шимон глотнул, как будто ему трудно было говорить. — Но думал, что у меня в запасе есть еще немного времени…

— Вы знали, что мы придем? — спросила я.

— И даже знал, когда, — ответил он совершенно серьезно. — В одном из посланий святого Петра сказано: «Когда сравняется имя твое, Магдалина, с годами твоими…»

— Что это значит? — Мы с Анжеликой переглянулись.

— Каждого первенца в нашей семье называют Шимоном, в честь святого Петра, изменившего свое имя с Шимона на Петра. И ему, по достижении совершеннолетия, открывают тайну хранения.

— Не рано ли, в тринадцать лет? — с сомнением покачала я головой.

— Нет, — твердо ответил хозяин. — В тринадцать лет мальчик допускается к Торе. Он достаточно умен, чтобы читать священную книгу.

— Так вы иудей? — спросила изумленная Анжелика.

Шимон кивнул, а я не понимала, чему она так удивилась. Христос тоже не эфиопом родился…

— Что обозначали слова святого Петра? — напомнила я Шимону.

— Год 2000 от рождества Христова обозначается двумя латинскими буквами ММ — то есть инициалами Марии Магдалины. Значит, за хранимым пришли бы только в этот год. А вы оказались здесь раньше.

— Ну и что? — возразила я. — Погрешность на две тысячи лет в несколько месяцев — очень небольшая. Ну так как, вы отдаете нам цисту?

— Я не могу противиться тому, чего ждали все поколения нашей семьи. — И добавил совсем другим тоном: — Как вы обе похожи на Марию и сестру ее Марфу!

Значит, не зря Анжелика напялила на меня этот идиотский наряд!

Шимон подошел к шкафчику, утопленному в стену и поэтому практически невидимому, достал из кармана ключ и открыл его. Потом вытащил какой-то предмет и аккуратно положил его на стол.

Больше всего это походило на армейскую фляжку. Только размером побольше и всю изукрашенную гравировкой. Металл подернулся зеленоватым налетом, но циста смотрелась на все сто — то есть на все две тысячи лет.

— А что внутри? — спросила Анжелика.

— Не знаю, — ответил Шимон. — Хранителям запрещено под страхом смерти открывать ее.

— И за все это время никто из вашей семьи не поинтересовался, что там?

— Нет, конечно! — испугался он. — Мы только хранители!

Раздался звонок. Шимон посмотрел на часы и увидел, что уже три.

— Мне нужно открыть ворота, — сказал он и исчез за дверью.

— Знаешь, Анжелика, нам надо уходить отсюда, — сказала я ей. — Сколько можно здесь торчать.

— Да ты что? — возразила она. — Уйти и не узнать, что внутри? А вдруг это подделка? Вдруг там ничего нет? Хотя она тяжелая…

Из своей сумки она достала крепкий нож и стала поддевать им пробку.

— Анжелика! — взмолилась я. — Не лучше, если это сделают специалисты? Барбара, например?

Моя несносная подруга ковыряла старинный металл с завидным упорством. Все-таки две тысячи лет не шутка. Мне показалось, что она сейчас возьмет и откусит зубами пробку, залитую окаменевшей смолой. А Шимон все не возвращался.

Я снова принялась взывать к ее совести, но Анжелику охватил азарт золотоискателя.

— Отстань, у меня уже получается…

Пробка поддалась под ее усилиями и отлетела прочь. Я нагнулась за ней, а Анжелика тем временем вытащила из цисты нечто длинное, пропитанное маслом с резким запахом. Нашим глазам предстала черная прядь волос примерно длиной тридцать сантиметров с завитками. А циста была наполовину заполнена этим маслом.

— Это они, святая книга не соврала! Волосы Иисуса! В мирровом масле, которым Мария умастила его ноги! — воскликнула она и благоговейно поцеловала прядь.

Вдруг в комнату ворвался Шимон. Увидев содержимое цисты, он инстинктивно закрыл глаза руками и проговорил:

— Уходите, уходите немедленно, за вами гонятся!

Схватив сумку Анжелики, я не раздумывая бросила туда цисту, предварительно завинтив пробку, и аккуратно положила во внутренний карман волосы, завернутые в полиэтиленовый пакет от бутербродов.

— Бежим!

Шимон открыл нам дверь с другой стороны комнаты, провел нас по длинному коридору и выпустил наружу. Мы оказались Совсем на другой улице. Куда идти?

За стеной раздались крики: «Где они?», звук выстрела и предсмертный стон. Хранитель увидел то, что скрывала циста…