Искатель, 2000 №2

— Вообще-то я с Западной Украины, угораздило родиться в мадьярской деревушке. Венгерский знаю лучше родного украинского. Когда мать умерла, меня отправили сюда, на Урал, к родственникам. Тут и пришла ко мне слава, — произнес он с иронией. — Нет, конечно, в таком большом городе, как Свердловск, жили мадьяры, совершенно обрусевшие. Единственный носитель языка обитал в Каменск-Уральском, старина Габор, но с ним возникали проблемы, возраст, расстояние… Меня взяли на заметку уже в девятом классе. Тогда я заработал свои первые бабки, во время Московского кинофестиваля. Дублировал целый фильм. Представляешь? И не кого-нибудь, а Золтана Фабри! С тех пор пошло-поехало. Старину Габора оставили в покое. Ох, и зарабатывал же я! По советским временам — целое состояние. Да все профукал по молодости! Теперь мне перевалило за тридцать, и бабки даются намного труднее. Сама знаешь, после перестройки связи с Восточной Европой у нас похерили, и моя переводческая деятельность пошла на дно…

Некоторое время ехали молча. Иван вырулил на автостраду с большим движением и внимательно следил за дорогой.

— Ну, а ты о себе не расскажешь? — спросил он и тут же спел хорошо поставленным голосом: — Са-ай сарро позор бибарледи ингоше^[2]…

Аида хмыкнула и повела плечом.

— Ты что, принял меня за вампиршу?

— Да это старая мадьярская песенка. Ей уже лет двадцать. Неужели не знаешь? Впрочем, тебе, наверно, нет еще и двадцати?

— Я — не мадьярка, — огорошила она Ивана, — а венгерскому меня научила прабабка-цыганка. Она другого языка не знает. Старуху никто не понимает, кроме меня.

— И сколько ей, твоей прабабке?

— Девяносто с хвостиком. Точный возраст не скажу, она — все-таки женщина. Молодость ее прошла в Венгрии, а в Страну Советов попала после ихней революции…

— Коммунистка, что ли?

— Вроде того. Давай сменим пластинку, — предложила Аида. — Не люблю рассказывать о себе, да и рассказывать-™ нечего. Сам же определил мой возраст. Жизнь только начинается…

— Слушай, ты в карты играешь? — перебил ее Мадьяр.

— Нет.

— Давай научу! Мы могли бы с тобой такие дела прокручивать! Прикинь, подаем друг другу знаки по-венгерски! Никто не врубается. Ведь кроме нас в городе…

— Цыгане знают венгерский, — перебила его Аида, — и в карты они играть не дураки! И потом, что ты мне предлагаешь?

— У тебя что, бабок куры не клюют?! — возмутился он. — Ходила бы ты тогда с голой… спиной… — Иван вдруг рассмеялся, но поймав в зеркале заднего вида ее взгляд, сразу угомонился и примиренческим тоном сказал: — Ладно, не сердись. Ведь надо как-то крутиться! Я, если честно, на мели. Можно сказать, ищу партнера по бизнесу. Вот встретил тебя. Вижу — умная, красивая, и палец в рот не клади, да еще цыганка. Сразу в голову пришла шальная мысль.

— Держи свои мысли при себе, — попросила она, — я не из тех, что цепляются, как репей, и просят позолотить ручку. Эта погань мне ненавистна так же, как любому здравомыслящему человеку.

— А ты из каких? — усмехнулся Мадьяр.

— Я — девушка набожная, — снова огорошила Аида. — Вот погляди!

Она выудила из-под его же нейлоновой рубахи серебряный крестик с распятием. И в тот же миг, будто нарочно, заглох мотор.

— Что за чертовщина! — выругался Иван.

Его раздолбанная «Волга» застряла в самом неподходящем месте, возле поста ГАИ.

Работа нашлась только через месяц. Правда, Аида приносила какие-то деньги, иногда возвращаясь под утро. Он ее не спрашивал, каким путем добываются эти крохи. Кто он, чтобы следить за моральным обликом девушки? А в то, что эта набожная недотрога может быть уличной шлюхой, ему не верилось.

Иван тоже не сидел сложа руки, выискивал, вынюхивал, где можно отхватить хороший кусок, да пожирнее. У него появились новые друзья, личности сплошь подозрительные. Кое с кем он даже познакомил Аиду, и она не пришла от этого в восторг.

«Они сожрут тебя с потрохами!»

Он знал, что девчонка видит людей насквозь, будто ей самой уже за девяносто, как ее прабабке, и поэтому был осторожен и немногословен, общаясь с новыми друзьями. А немногословность популярна среди волков. И вскоре Иван вошел в доверие, то есть прибился к одной стае.

Однажды он вернулся домой навеселе и с порога сообщил:

— Есть работенка!

— Ты не шутишь?

— Какие могут быть шутки! Десять кусков отваливают сразу, и это только аванс!

— Десять кусков? — встрепенулась Аида. — На эти деньги можно…

— Да-да, моя голубка, на эти деньги я подыщу тебе квартирку. Разумеется, не хоромы. И разумеется, не в центре. Всего-то дел — замочить одного паренька! — По тому, как хорохорился перед ней Мадьяр, она поняла, что предстоит тяжелая, может даже невыполнимая, работа.

— За пареньков не дают такого аванса, — заметила Аида. — И почему ты сразу хочешь купить мне квартиру? Это я должна его замочить?

— Погоди! Давай обо всем по порядку. — Он достал из продуктовой сумки видеокассету. — Сначала посмотрим кино.

«Паренек» оказался известным банкиром, лысоватым дядечкой, с брюшком, лет под шестьдесят. На пленке был заснят его приезд в банк на черном «БМВ», с затемненными стеклами. Он вышел из машины в сопровождении трех телохранителей.

— У них вообще-то мозги есть? — спросила девушка.

— У кого? — не понял Иван.

— У тех, кто тебе заказал этого старикашку. Здесь нужен снайпер-профессионал.

— У них с мозгами все в порядке, — успокоил Мадьяр. — Снайпер им не подходит по простой причине. Сразу будет ясно, кто заказал дяденьку. Им требуется необычный почерк, чтобы не было похоже на заказное убийство.

— А что тогда?

— Ну… не знаю… — Он явно знал, но боялся произнести вслух. — Ну, например, семейная драма…

— У твоих друзей уже есть готовый сценарий? — догадалась Аида.

— В общем, да…

— Что же ты все вокруг да около? — закричала она. — Блеешь тут, как баран недорезанный!

И он раскрыл перед ней карты.

Жертвой должен был стать Патрикеев Петр Евгеньевич, весьма состоятельный гражданин города, пользующийся уважением властей, в основном из-за своей неуемной благотворительной деятельности. Патрикеев — вдовец. Имеется дочка-старшеклассница и любовница двадцати семи лет. Между девушками постоянно возникают конфликты. Известно, что любовница Патрикееву порядком поднадоела, и он ищет повод от нее избавиться. Аида и должна стать этим поводом.

— Где гарантия, что старикашка клюнет на меня?

— Гарантию в таком деле никто не даст, — с видом знатока согласился Иван, — но заказчик видел тебя и уверен, что клюнет. Патрикееву нравятся жгучие и загадочные.

— Но для начала ему надо хотя бы увидеть жгучую и загадочную?

— Об этом не беспокойся. Тебя представят его величеству! — Иван с каждой минутой становился храбрее, увидев, как разгорается огонь любопытства (или алчности?) в ее глазах. — Да и жить ты здесь больше не будешь. Для тебя снимут хату в центре. А другую хату я тебе подыщу на окраине. Это даже входит в условие. Тебе может понадобиться потом убежище. Патрикеев должен знать только о квартире в центре.