Искатель, 2000 №3

— С-с-слуш-ш-шай… — Отчетливо прозвучало в ночной тиши. — С-с-смот-три с-с-сюда… мы с-с-созна-ем… с-с-скоро с-с-соберутс-ся с-с-обраттья… от-тдай с-с-сознание… будеш-ш-шь ш-ш-шжить…

— Какое знание? — пискнул Константин.

— Ты вс-с-се с-с-сзнаеш-ш-шь с-с-сам… с-с-сон… ш-ш-шжди… мы вернемс-с-ся…

Дребезжание прекратилось. Змея перестала гипнотизировать человека и струей жидкого металла пересекла спальню, исчезла. Константин расслабился, вытер слезящиеся глаза, сказал глубокомысленно:

— Бред!

Но явление гремучника не было ни бредом, ни сном, и он вполне осознавал это. А главное, Костя понимал, что змея представляла ту силу, которой информация не предназначалась, но которая была весьма заинтересована в ее получении, не меньше тех, кому он должен был передать полученный файл.

Но как они узнали?! — в смятении подумал Константин. И получил трезвый ответ собственного второго «я»: стены тоже имеют уши. Раз произнесенное слово живет, колебля не только воздух, но и вакуум. Имеющий уши (или соответствующую аппаратуру) да услышит.

Гадая, когда ждать визита собратьев ядовитого гада, Константин поплелся на кухню, включил свет, увидел на столе нечто вроде пупырчатого черно-коричневого подноса, подумал: вечно жена забывает прибрать кухонные принадлежности, — и вдруг с омерзением и ужасом понял, что идеальной формы «поднос» — на самом деле скопище тараканов!

Стоило ему подумать об этом, как круг «подноса» распался, тараканы разбежались по столу и тут же собрались в новую конфигурацию. Слабея от нахлынувших чувств, Константин ошеломленно раскрыл рот: насекомые образовали слово «Привет».

— Привет, — вслух проговорил он, сглатывая горький ком в горле.

Тараканы сломали строй, засуетились и сложились в целую фразу:

«Просим прощения получился сбой».

— Не по-понял… — выдавил Костя.

Новая перестановка.

«Тебе нельзя было делиться информацией».

— Я никому… только жене…

«Мы заберем информацию после достижения объема».

— К-какого объема?

«Объема памяти эгрегора данного дома не хватает для перезаписи твоей информации мы соберемся вместе жди».

— Вы хотите сказать, что все… э-э, тараканы соберутся у меня дома?!

«Для создания эгрегора потом мы уйдем».

— Сколько же вас соберется?

«Полноценный эгрегор объединяет десять в двенадцатой степени ячеек памяти».

— Господи, биллион, что ли?!

«Жди мы собираемся ни с кем не контактируй иначе погибнешь».

— Как вы докажете, что информация должна быть передана именно вам… то есть насекомым?

На стол высыпала еще одна «толпа» тараканов, сложность составляемых ими фраз увеличилась.

«Произошел подпороговый переход твоя система связи разбалансирована с этого времени ты выбываешь из сети ни с кем не контактируй пострадаешь ты и твои близкие».

— Я понимаю… я готов… сколько вас ждать?

«Уже недолго ляг в постель вспоминай сон».

Константину показалось, что тараканий эгрегор внимательно, с нажимом, посмотрел на него, как бы пытаясь подчинить волю. И Костя понял, что шансов выжить у него почти нет. В его памяти содержалась исключительно важная информация о том, как легко и просто уничтожить человечество, не прибегая к силовым методам типа ядерной войны. Эту информацию нельзя было передавать никому. Людям нужно было дать шанс воссоединиться с Природой планеты, сохранить ее и выжить самим.

В прихожей раздался звонок.

Костя вздрогнул, спотыкаясь на пороге спальни, подумал: наверное, это отец, — и пошел открывать. Но это был не отец.

6.

Дверь распахнулась от удара ногой, в прихожую ворвались двое мужчин в одинаковых темно-синих костюмах с пистолетами в руках, оттерли хозяина в кухню, один быстро осмотрел комнаты квартиры, вернулся и позвал кого-то с лестничной площадки:

— Заходите, Владислав Адамович.

В прихожую шагнул еще один гость, невысокого роста, но очень широкий, с квадратным мясистым лицом и редкими волосами. Глаза у него были прозрачные, бледно-голубые, умные, мерцающие иронией.

— Здравствуйте, Константин Алексеевич, — сказал он негромко, — делая жест рукой; ворвавшиеся первыми мужчины бесшумно вышли из квартиры, закрыв за собой входную дверь. — Поговорим?

— П-проходите, — промямлил Костя, вспоминая, что у него под подушкой лежит пистолет.

Они прошли в гостиную, Константин включил торшер, гость сел, кивнул на второе кресло:

— Присаживайтесь.

Костя сел.

— А теперь выкладывайте все, что знаете.

— Что я знаю?

— Не прикидывайтесь, Константин Алексеевич, вы принципал, и знаете, о чем я говорю. Вы получили интенсионал о некоем событии, мы хотим знать, что содержится в этом интенсионале. Вопрос понятен?

— По-понятен. — Костя с трудом удержался от нервной зевоты, вдруг замечая вползающую в комнату скользкую текучую струю: гремучник уже был здесь и привел с собой свою «гвардию». — А если я откажусь?

— Тогда мы предпримем кое-какие меры, чтобы узнать нужную информацию. У нас есть необходимая аппаратура. В результате мы все равно добьемся своего, а вы в лучшем случае станете идиотом. Подходит вам такая перспектива?

— Нет, — сжал челюсти Костя. — Кого вы представляете?

— Какое это имеет значение? Ну, скажем, конкурирующую структуру.

— Конкурирующую с кем?

Гость нахмурился, почувствовав в голосе хозяина какие-то подозрительные нотки торжества, огляделся.

— Мы чего-то не учли, Константин Алексеевич? Что-то вы оживились.

— Вы многое не учли, — кивнул Лемехов, наблюдая краем глаза за передвижением змеи. — Например, вмешательства еще одной конкурирующей структуры.

Гость внимательно поглядел на Константина, сунул руку подмышку, но достать пистолет не успел: гремучник сделал выпад и укусил его в подбородок.

Короткая агония, хрипы, конвульсии. Представитель неведомой конкурирующей структуры сполз на пол и застыл.

Константину стало плохо, мысли в голове бежали торопливо, но бестолково. Он не мог остановить ни одной дельной, вспоминая все те же слова отца: никому не говори о том, что узнал… Оставалось практически одно средство, гарантирующее срыв передачи тараканам или змеям полученной информации: самоубийство. Но очень хотелось жить!