Искры из глаз

— А что касается милиции, — продолжила я, — то каких-то уличных хулиганов при мне сегодня действительно забрали в ментовку. Если это ваши люди, то я разочарована. С такими дебилами я бы на месте уважающего себя пожилого человека не стала иметь дело. У них было какое-то задание?

Старик молчал. Пытался прожечь меня насквозь злым взглядом.

— Хм, — только и выдавил он из себя. Интонации были не очень дружелюбными.

— Короче, не справились они, — сказала я. — Неправильно повели себя. Кто же прилюдно пытается задержать двух девушек? Да еще среди бела дня в людном месте. Идиотизм.

Седовласый босс взял себя в руки. Его взгляд стал более нейтральным.

— Ладно! — Он махнул рукой. — Действительно, во многом ребята виноваты сами. Их подвела самонадеянность. Однако вернемся к главной теме нашего разговора. О деньгах.

— Дело в том, — произнесла я, — что у Галины этих денег нет…

— Неужели? — заулыбался старик. — Это все слова, которые ничего не стоят. А вот деньги имеют цену, это я тебе по секрету скажу.

— Про цену денег я все знаю. Только поделать тут ничего не могу.

— Делать будем мы — вытрясем Галину из шкуры, а потом засунем ее туда опять. Будет больно, не спорю. Только она сама виновата — надо было лучше за своим мужем следить, чем он дышит и чем живет.

Признаться, у меня было такое подозрение, что клиентка может что-то недоговаривать, но презумпция невиновности давила на меня, как пресс на емкость с виноградом.

— Я вам советую отстать от Галины. По-хорошему…

Старик заулыбался.

— Надо же… Это почему?

— Потому что она не должна отвечать за своего мужа. Тем более покойного.

Дед покачал головой:

— Я бы простил ей долг в десять тысяч рублей, памятуя, сколько Галине пришлось вынести в связи со смертью Михаила. Но десять тысяч долларов мне и самому пригодятся.

— Зачем же вы давали такую большую сумму Михаилу? — поинтересовалась я.

— Просил человек для своих нужд. Вернее, для нужд фирмы.

— Может быть, вам лучше будет с фирмой разобраться? Может быть, деньги все еще там?

— С фирмой пусть разбирается Галина. Вернее, уже поздно разбираться, крайний срок был сегодня. Кстати, как Галя себя чувствует? Уже воскресла? Оклемалась?

Я кивнула:

— Почти… Слава богу, пуля не задела жизненно важных органов.

— Неужели? — усмехнулся старик. — Значит, говоришь, не задела жизненно важных органов. А может быть, пуля вообще ничего не задела? Мне почему-то кажется, у Галочки на теле не было ни единой царапины. Или я ошибаюсь?

— Вся квартира была в крови, — заметил человек со шрамом.

— Вы тоже хороши, — повернулся к нему седовласый. — Не можете отличить фальшивку от настоящего. Так легко купились… Как дети! Еще один такой прокол, и я вас выгоню из конторы к чертовой матери.

— Минуточку, босс! — повысил голос отмеченный шрамом Алеша. — Моя задача в чем заключалась? Присматривать за стажерами, давать им полную свободу для деятельности. Я мастер, они практиканты. Вот пусть и практикуются. Вы же сами придумали эту педпрактику!

— Согласен, — кивнул старик. — Ты, Алеша, как старший товарищ, должен был направить молодых на путь истинный.

— Я это и делал. Не давал совершить глупости.

— Мы просто услышали ментовскую сирену! — пожал плечами парень с голубыми глазами. — Интересное дело: в квартире лежит труп, а мы рядом стоим… Что ж было делать?

— Ничего бы с вами не случилось, — заметил старик. — Девка жива и здорова, так что нечего было бегать по этажам.

— Да, но в тот момент об этом никто не знал!

— Я понимаю, вас обхитрили, а девчонка благополучно смылась.

Я слушала весь бандитский разговор с ухмылкой. Сильно мы с Галиной задели эту честную компанию. Допустим, что «шестерки» тупоголовые, но старика на мякине явно не проведешь. С этим жуком, как я поняла, шутки плохи. Он сразу почуял неладное и раскрыл нашу попытку обвести парнишек вокруг пальца. Хитер, гад!

— Ничего, — кивнул головой Алеша, — сейчас эта штучка нам расскажет все, что знает. Никуда не денется.

— Погоди, успеем. Однако со «Скорой помощью» интересно получилось. Значит, жива Галочка, хотя лучше бы ей быть покойницей.

— Это почему? — спросила я.

— Сроки не соблюдены, она на обман пошла, а за это четвертуют, не меньше. Кстати, куда ты Галину определила? В какую-нибудь другую больницу поместила или еще в какое интересное место?

Я улыбнулась:

— Тут уж, как говорится, моя коммерческая тайна. Зачем же я буду вам ее открывать?

Сказав так, я почувствовала, что запахло жареным. Сначала послышалось легкое шипение, затем потянуло канцерогеном. Немного, самую малость. Но это был знак свыше: мол, держи ушки на макушке, сейчас начнется комедия под названием «Много шума из ничего».

— Значит, не хочешь об этом говорить? — зловеще проговорил седовласый. Его губы улыбались, но в глазах читалась ненависть.

— Пока не хочу.

— Что значит — пока? — удивился старик.

— В течение ближайших тридцати минут, — ответила я. — Или пятнадцати. Все зависит от того, сколько времени мне понадобится на знакомство с информацией.

— И что же ты хочешь узнать?

— Очень немного. Только самую суть — чуть подробнее об этих злополучных деньгах. Может быть, долга и не существует на самом деле и вы наезжаете зря. Тогда пойдет другой разговор. Придется обратиться за помощью, с просьбой защитить невинную девушку, к конторе, которая состоит в конкуренции с вами.

— Вот теперь я понял твои загадки. Надо было сразу с этого начинать. Отвечаю. Что касается конкурирующей конторы, то с любой из них мы можем договориться и разрулить вопрос в нашу пользу. Что касается долга, то он действительно существует, и следует его признать, как тебе ни печально осознавать сей факт. Михаил занял их у меня, но не отдал. Вот и все, что тебе нужно знать о деньгах.

— Не все… — проговорила я. — Говорят, у вас расписочка имеется…

— Имеется. Показать?

— Отчего же не показать? Мне очень любопытно взглянуть.

— Только мне кажется, что прав на этот счет ты не имеешь никаких, — заявил старик.

Пора раскрывать карты. Сначала я, потом, надеюсь, они.

— Имею. Меня зовут Евгения Охотникова, и я работаю частным телохранителем. Галина Кузнецова — моя клиентка и находится под моей защитой. Я должна знать обо всем, что касается ее.