Искуситель

Я всегда задавался вопросом, каково это – принести себя в жертву ради жизни другого. Это не было похоже на болезнь, или что-то подобное - в моей работе это было лишь повседневной реальностью. Вы не работаете на мафию и не думаете об этом. За дверью караулит смерть. Черт, она практически живет там.

Но, знаете, я не думал, что все произойдет так скоро. Каждый мускул в моем теле напрягся после второго выстрела.

Забавно, в конце жизни вы задумываетесь о ее начале. Но что еще забавнее? Именно ее улыбка привлекла меня. Ее лицо светилось, а глаза съедали меня. Блин, многое изменилось за последние несколько недель.

Я до сих пор не могу понять, как она забралась в мою душу, как она заставила меня сходить с ума по ней. Она уничтожила меня, и я нашел спасение в собственной погибели.

Прикоснувшись к своей груди, я ощутил на пальцах липкую кровь. Вокруг меня слышались крики. Я медленно упал на колени, мое тело плюхнулось на землю. Ко мне подбежал Никсон, следом Трейс, и, наконец, Мил.

Моя жена.

А теперь... вдова.

– П-прости.
– с каждым вздохом давление на легкие увеличивалось, дышать становилось все тяжелее. Я задыхался, меня разрывало желание кричать и метать все вокруг. Каждый вздох был адским испытанием.

– Не разговаривай. Все будет хорошо, Чейз, все будет хорошо! – Мил крепко сжала мою руку, ее слезы попадали на мою кожу. – Черт возьми, Чейз! Не сдавайся! Борись!

– Мне не холодно...
– я счастливо вздохнул, когда боль начала исчезать, оставив меня в шоковом состоянии. – Тепло.
– так и было. Смерть оказалась теплой, не холодной, как я ожидал.

Мил ударила меня по щеке.

– Тебе будет жарче, чем в аду, если ты ослушаешься меня. Ты должен бороться, Чейз Винтер. Я отказываюсь жить без тебя.

– Хорошо.
– я улыбнулся. Я бы закатил глаза, если бы у меня были силы. Она будет в порядке. В конце концов, она – боец.
– Я люблю тебя...
– и в этот момент я отдался окружающему меня теплу. По крайней мере, на этот раз я ничего не стал бы менять в своей жизни.

Потому что каждое решение привело меня к ней.

– Чейз!
– что-то ударило меня в грудь. Черт, это больно. Я несколько раз моргнул, думая, что действительно сошел с ума, когда моя жена нависла надо мной без рубашки, одетая лишь в лифчик и джинсы, держа что-то на мне. Черт, у меня болит бок и грудь. Казалось, что-то лежало там.

– Подвинься.
– послышался другой голос.

– Но он истечет кровью!
– огрызнулся Никсон.

Черт побери! Я хотел кричать. Слушайте Никсона! Это не рана! Я чувствовал, что мое тело ослабевало от потери крови.

– Я доктор.
– огрызнулся Джо.

Я бы рассмеялся, если бы у меня была энергия на это.

Комната погрузилась в тишину, или же мне просто показалось.

Джо, кто бы он ни был, схватил что-то и обернул это вокруг моей ноги. Стало тесно, я вздрогнул и, кажется, поморщился. И затем он начал говорить что-то на сицилийском языке об алкоголе и что-то еще о подъеме моего тела и о том, что мне нельзя вставать, потому что иначе истеку кровью. Вау, спасибо, гений, я бы не понял это без тебя.

– Дерьмо!
– завопил я.

Ух ты! Так что я не умер. Я был в состоянии кричать.
– Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
– давайте оставим все так.
– Черт возьми!
– мое тело ранено, как черт. Раньше в меня стреляли, но не так. Какими пулями этот парень стрелял? Казалось, мое тело разорвалось на части.

– Мы не можем отвезти его в больницу.
– Никсон выглядел испуганным.

Должен ли я волноваться?

Я несколько раз моргнул и пробормотал:

– Все в порядке.
– или по крайней мере, я так думал.

Джо фыркнул.

– Некоторые из нас не живут и не дышат мафией и вынуждены как-то зарабатывать на жизнь, вы задницы.

Я бы дал ему пять, но решил, что скорее всего умру от этого - в буквальном смысле.

Почему-то я поплыл. Черт, просто не выходите на свет. Меня чуть не вырвало, когда меня несли в машину. Я чуть не наделал в штаны, когда включили свет, потому что думал, что меня вызвали домой. Нагреватель не помогал, казалось, что адское пламя окружало меня, просто ожидало меня с затаенным дыханием.

– Держись.
– шепнула Мил возле моего уха.
– Пожалуйста, Чейз, пожалуйста. Боже, просто держись, ты можешь это сделать?

– Да.
– хрипло прошептал я.
– Люблю тебя, Мил.

– Тоже люблю тебя.
– и затем она наклонилась и прошептала мне на ухо: - Мой спаситель.

48 глава. Текс

Он был мертв.

Мой отец был мертв.

И мой лучший друг прямо на себе понял, почему подобные операции были страшными, как ад.

– Как ты держишься?
– спросил Никсон, протягивая мне чашку кофе. Чейз уже четыре часа был в операционной. Каким-то образом ублюдок отца промахнулся, в первый раз выстрелив в Мил, и трижды попал в Чейза. Один раз в нижнюю часть спины, в опасной близости к почкам, еще один в бок, другой в левую часть спины. Еще чуть ближе к сердцу - и он бы мгновенно умер.

– Потрясающе, - я взял кофе, - еще один день в раю.

– Пожалуйста, только не начинай петь.
– он сел рядом со мной.
– Я, наверное, ударю тебя по лицу.

– Прости...
– пробормотал я.
– ...любовник.

– Ты когда-нибудь молчишь?

– Нет, - вздохнул я, - я проклят по какой-то причине.

– Ты не проклят.
– Никсон выругался.
– Ты так много говоришь, что я хочу заклеить тебе рот клейкой лентой.

– Конечно, это пригодится во время моего заключения.

– Ты...мм...
– Никсон понизил голос, когда Мил взглянула на нас переполненными слезами глазами.
– ...узнал что-нибудь?

– Не от Вито.
– теперь я не мог назвать его отцом. Даже в своей голове. Он почти убил моего друга. Кроме того, было несправедливо относиться к нему с уважением, когда его собственный сын был тем, кто нажал на курок.

Я накинулся на него с его же оружием. Он проклял меня до полусмерти, и я сказал ему, что он умрет через несколько секунд. Я дважды нажал на курок.

Мне хотелось выкинуть пистолет ублюдка, но я услышал крик Мил, и мне бы он понадобился. Жизнь покинула отца, и я хотел бы, чтобы мир, наш мир, наконец забыл его. Он наконец сломался и потерял контроль. Он стал беспечным и считал себя божеством, вероятно, он просто хотел попасться, закончить свое жалкое существование. В конце концов, вы можете только жить и убивать, пока не захотите оказаться в холодной влажной земле.