Испанский сон
Шрифт:
Сижу пьяная, зареванная, противная сама себе, бывшая блядь с пиздой, раздолбанной нежеланными мужиками… Любимый! не знаю, хватит ли сил, написав такое, нажать на Send. Только ты можешь меня утешить, только ты один. Не хочу Ипполита, не хочу безымянного рта… не хочу обсуждать последнюю нашу размолвку. Выеби меня, умоляю. Возьми свой обожаемый мною хуй, большой и горячий, и воткни в меня так, чтобы я заорала от боли и радости. Я нажму на кнопку — нечестно будет не нажать — и буду ждать твоего ответа. Я не прикоснусь к себе без него, обещаю.
Дорогая, Ваше
Да… но быстрей!
Я берусь руками за Ваши колени и резким движением развожу в стороны Ваши ноги.
Да! Да!
Я засаживаю. Я слышу Ваш громкий вопль.
Да! Его слышат даже мои соседи.
Я ебу тебя очень, очень грубо.
Ты грубо меня ебешь. Твой хуй больно меня ебет. Напиши мне «Оленька», хорошо?
Оленька.
Я кончила. Я давно так не кончала. Боже, как хорошо, как прекрасно. Напиши теперь что-нибудь ласковое, я пока успокоюсь.
Дорогая, я встревожен. Я не мог раньше писать об этом, чтоб не испортить Вам счастливых минут. Почему Вы предложили написать имя? Разве это по правилам? Я не хочу делаться буквоедом, но одно дело имя такого, как Ипполит, а совсем другое… Я еще рискнул бы предположить, что Вы нашли имя Ей (т.е., рту), но Вы сами указали мне, что Она до сих пор безымянная. Вы поставили меня в сложную ситуацию; я не мог отказаться, чтобы опять-таки не испортить Вам оргазма; Вы даже не дали мне времени на обдумывание. Но сейчас, когда у меня есть это время, всякие мысли приходят в голову… Прошу, успокойте теперь Вы меня.
P.S. Пока обстоятельства не прояснены, считайте, что я забыл имя, написанное мною в столь экстремальной (я бы даже сказал — форс-мажорной) обстановке.
Такова твоя ласка? Я разочарована. Не сильно — замечательный был оргазм — но все же. То имя, которое я попросила тебя написать — вовсе не мое. Ты почти угадал: это не имя человека… но это и не Она; с некоторых пор так зовут мою пизду. Только не нужно злоупотреблять им, потому что оно предназначено лишь для грубого, отвлеченного от личностей акта — так сказать, сильнодействующее средство, которым нужно пользоваться с осторожностью.
Ты глупыш. Неужели ты думаешь, что я способна поступиться принципами нашей связи? Если так, то ты еще плохо меня знаешь, несмотря на эту уже долгую связь. Впрочем, если в женщине не остается загадки, пиши пропало. Короче: немедленно извинись и приласкай меня, да поцеломудренней.
Моя королева! Ваш недостойный раб припадает к Вашим ногам и униженно просит помиловать его, недоумка. Можно дать имя ребенку, котенку, куколке… даже искусственному члену… но дать имя части своего тела — как же мне в голову такое могло прийти? Надеюсь, мне не будет запрещено в мыслях пользоваться этим сочетанием букв, если среди ночи я вдруг затоскую и подумаю о Том, что оно означает. Уверяю Вас, это будет сделано со всей возможной грубостью и отвлечением от личностей.
Несмотря на то, что Вы попросили меня о целомудренной ласке, я все еще слишком взволнован, чтобы так вот запросто отойти от этого предмета. Я понимаю, что это некрасиво с мой стороны; возможно, я провоцирую новую волну Вашего возбуждения… ну, а если даже и так — что в этом плохого? Итак, я дерзну расспросить Вас, откуда взялась такая неординарная идея. Ведь о происхождении имени «Ипполит» Вы рассказали мне очень подробно. Ну, а если Вы не хотите отвечать сейчас — не надо; в этом случае я лишь прошу Вас запомнить мой интерес к этой теме, чтобы как-нибудь потом, когда у Вас будет желание, Вы сами рассказали мне об этом.
Кстати, я еще не имел случая покорнейше извиниться за мою прошлую, еще более безобразную выходку; честно говоря, я просто боялся написать Вам первым. Я терзал себя по ночам, с каждым днем все более опасаясь, что Вы решите порвать со мной. Ваше нынешнее письмо, с одной стороны, наполнило меня глубокой скорбью и сочувствием, но с другой стороны, я не могу лицемерно скрывать своей радости от возобновления нашей переписки. (Не могу написать — возобновления любви; верю, что наша любовь не прерывалась ни на секунду.)
Теперь, наконец, целомудренная ласка. Будто я переношусь в наше с Вами прошлое, в первые месяцы нашей связи — эпоху Целомудренных Ласк. Глажу Вас по плечу, глажу по голове, по волосам; глажу Вашу шею и благоговейно запускаю пальцы в ложбинку над Вашей ключицей. Касаюсь пальцев на Ваших ногах… Вы помните? Разумеется, я не копирую; эти слова весны нашего чувства до сих пор живы во мне. Что я могу к ним добавить? Разве нежное, слегка покровительственное прикосновение к нашим маленьким, сегодня почти забытым друзьям… надеюсь, Вы не охладели к ним, дорогая?
Спасибо тебе… Твое послание я прочла снизу вверх, и каждый новый абзац заставлял меня сентиментально прослезиться, всякий раз по-разному. Я не хочу сейчас рассказывать, о чем ты попросил: во-первых, я действительно не хочу нового возбуждения, а во-вторых, это связано с некоторыми фактами моей жизни, и я не уверена, нужно ли о них писать вообще. Единственное, что я сейчас написала бы, так это о том, кому принадлежит такая идея. Ведь она не моя; ее подала мне та самая Машенька, звездочка — потому-то я и прослезилась, еще раз подумав о своей утрате.