Исповедь Оранты

Держась за оконную раму, Шейна взобралась на подоконник; стоя на коленях, она достигла предела экзальтации. Наблюдая с огромной высоты за тем, что происходит внизу, она парила между квартирой и городом. Простор поля зрения был грандиозен. Высота все сильнее кружила ей голову. Казалось, протянуть руку, – и достанешь до соседней крыши дома. Но иллюзия всегда принимает вид реальности. Фантазия безгранична, для нее не существует каких бы то ни было ограничений, цензов, запретов, табу. Именно поэтому выдумка опасна. Вымысел может быть настолько приближен к реальности, что можно ошибиться и принять его за существующую действительность.

Свобода влекла Шейну, ей хотелось погрузиться в забвение, утонуть в вечности, любви и осознании непрекращающегося счастья, взлететь, как ангел, парящий на своих белоснежных крыльях, стать дождевой водой на этих стеклах и скатиться вниз, разбившись на миллионы кристаллов, столкнувшись с темной поверхностью шоссе, раствориться, распасться, переродиться. Ей хотелось очиститься – умереть и возродиться подобно Фениксу, сгорающему, чтобы подняться из пепла.

Шейна почти перенесла вес своего хрупкого туловища за пределы оконной рамы, как вдруг огромная черная птица, задев ее голову своим лоснящимся крылом, вернула бренное тело обратно в городскую квартиру, назад в жизнь. Обескураженная, еще не пришедшая в себя, девушка тяжело дышала, представляя весь ужас безрассудного поступка. Какое-то помешательство, кратковременное безумие захватило ее угнетенное виной и печалью сознание. Какая-то неведомая сила подчинила ее себе.

Шейна не чувствовала боль от падения, душевная мука была гораздо сильнее. Поднявшись с пола, она без промедления затворила окно, через которое с неистовой энергией врывался внутрь тоже, вероятно, сошедший с ума, ветер, опрокинувший почти все лежавшие на туалетном столике косметические принадлежности.

Вдохнув глубоко, Шейна опустилась на колени и закрыла лицо руками. Струйки холодного дождя позади нее все так же медленно скатывались по стеклу вниз на тротуар. Девушка вскоре встала, переоделась в темное закрытое платье и поспешно покинула дом.

И только величавая гордая птица, расхаживающая походкой победителя по мокрому серому карнизу, напоминала о только что случившейся драме, прерванной лоснящимся крылом. Она как будто ждала чего-то, сверкая мрачными зловещими глазами.

Внизу Шейну ждало такси. Она как можно быстрее села внутрь, и машина неторопливо поехала по шоссе, оставляя после себя едва заметные следы от автомобильных шин.

Черная птица, сидевшая на карнизе, сделав большой взмах крыльями, тотчас взлетела…

Глава 13.

Мелькание дней в калейдоскопе человеческой жизни останавливает чья-то рука. Иногда его останавливает рука того, кому эта жизнь принадлежит. Легкая дробь звуков, тихая помесь невысказанных слов, вращающихся в помутневшей от боли голове – и судьба порой бывает предрешена. Если бы, разумеется, на этом все и заканчивалось. Но нет, этот круговорот снова приходит в движение – все начинается сначала. Так всегда. Кто сможет остановить процесс? Есть ли надежда на спасение, когда потеряна вера?

Виктор Лебель с самого утра находился в состоянии, которое следовало бы описать как легкая ажитация. Он знал, какой непростой сегодня предстоит для него день. Похороны Джоанны – место, где соберутся все подозреваемые в таинственном убийстве. Он непременно должен быть там в назначенный час. Лицо человека, его мимика, телодвижения, жесты, позы, речь, тембр голоса, взгляд, походка могут поведать знающему интерпретацию, которая будет, несомненно, полезна, если не сказать, станет важной зацепкой в раскрытии дела.

В расследовании преступлений всегда приходится иметь дело с психологией человека, его светлой и темной стороной, закрытыми, теневыми краями его психики. Самое опасное, с чем приходится сталкиваться на этом пути – это ложные тропинки, которые уводят так далеко, что перебраться в начало дороги не так то просто.

Виктор Лебель был довольно самоуверенным человеком, что нередко бывает свойственно молодости. Его всегда привлекали тайны, скрытые под слоем правды и лжи. Как сложно иногда отделить одно от другого! Порой ложь может перерождаться в правду в одном предложении, хотя, чаще бывает все же наоборот.

Мир загадок и секретов притягивал математически сложенный ум молодого детектива. Без них он не мыслил своей жизни. Если их не было в реальности дней, то Лебель часами просиживал за сложными запутанными логическими задачами, тренируя свои мыслительные способности и находя в этом смысл своего существования. Он искал трудностей, он жаждал неразрешимых на первый взгляд головоломок. А, как известно, кто ищет, тот найдет. И вот, трудности сами нашли его.

В четверть двенадцатого Виктор Лебель покинул здание полиции, чтобы разрешить непростую трагедию жизни девушки, которой случилось умереть на своей собственной свадьбе. Он успел как раз вовремя. Все присутствующие находились в зале, где состоялось прощание с покойной. В воздухе витал дым фимиама. В кадиле горел ладан. Сладковатый запах смолы распространялся из чаш, висевших на позолоченных цепочках. Вдыхая в себя этот благовонный аромат, Виктор Лебель чувствовал легкое головокружение и умиротворение. Никакой суеты не было. Собравшиеся мирно сидели на деревянных скамьях, и, казалось, были погружены в некий транс голосом, монотонно, но отчетливо, произносившим слова молитвы, музыкой, окутывавшей помещение реквиемом прощания и упокоения, благоуханиями религиозных курений.

Когда прощание с покойной было завершено, все сидящие встали и последовали за похоронной процессией на кладбище, где все уже было готово к их приходу. В зале осталась сидеть только одна девушка. Виктор Лебель сразу ее узнал. Это была Шейна. Шейна Демер, подруга убитой.

Он подошел ближе. В бледных руках она сжимала две молочно-белые хризантемы, голова была слегка наклонена, волосы отдельными прядями разбросаны по плечам. Шейна сидела несколько скованно, будто замерла на мгновение, и только руки ее отображали жизнь, когда кончики пальцев дотрагивались до тонких, почти ювелирных лепестков нежно-меланхоличного цветка.

– А вы ведь не обо всем нам тогда рассказали? – прервал молчание Лебель, разбив тишину лишь несколькими звуками.

– Что? – послышалось в ответ слабое слово, разбавленное таким же еле различимым эхо.

– Виктор Лебель, – представился мужчина в черном костюме, – я расследую это дело. Вы не помните меня? – с удивлением на лице спросил он.

– Нет…я…конечно я помню вас… Вы подошли так неожиданно, я не думала, что здесь кто-то остался. Все ушли на похороны, – со значительными перерывами во фразах добавила Шейна.

– А почему вы не последовали за всеми? И, кстати, вы еще не ответили на мой первый вопрос, – с едва обозначившейся на лице улыбкой сказал Лебель.

– Простите, – Шейна внимательно посмотрела в глаза стоящего рядом мужчины, – но я, я забыла ваш первый вопрос.

– Не думал, что за такое короткое время можно забыть, о чем шла речь в разговоре, хотя, вполне возможно, под воздействием чувств вы не совсем ясно воспринимали мои слова. Что ж, дам вам вторую попытку: что вы не договариваете?

– А вы думаете, что мне есть, что скрывать? – немного вызывающе произнесла Шейна.

– Полагаю, да. Иначе я не стал бы задавать вам такой вопрос.

– Простите, но мне уже пора идти, а если вы считаете, что я что-то недоговариваю, то это ваша работа узнать – что. Я вам, к сожалению, помочь ничем не могу.

Шейна взяла лежащую рядом с ней небольшую сумочку, встала со скамьи и стремительно вышла, если не сказать выбежала из зала, который все наполнялся и наполнялся с каждой новой минутой свежими дымовыми парами фимиама. Виктор Лебель спокойно вздохнул и сказал самому себе: