Исповедь Оранты

– Я узнаю это, поверьте мне Шеннен Демер, узнаю, что вы скрываете. И более того, вы сами обо всем мне расскажете, запомните это.

Глава 14.

Лебель стоял в некоторой отдаленности от основной массы людей, собравшихся за тем, чтобы сопроводить Джоанну Кольстад в последний путь. Его руки были скрещены на груди, глаза плавно пробегали всех присутствующих, подмечая мельчайшие и не представляющие, на взгляд обывателя, никаких сведений, детали.

Шейна изредка поворачивала голову в сторону Лебеля, и, когда их взгляды соприкасались, тотчас оборачивалась назад. По всему было видно, что ей не нравилось, что инспектор изучает ее.

Сивилла Кольстад с легким раздражением на бледном лице равнодушно наблюдала за происходящим. Но как часто за безучастностью скрывается тончайшая отзывчивость души, струна, задетая чьей-то рукой, непременно откликается на это действие гаммой переливчатых звучаний, но люди научились заглушать, или, вовсе подавлять в себе реакцию лютни.

Руперт с неизменной для него претенциозностью и дипломатической сдержанностью тоже не выдавал особых чувств, лишь слегка иногда опуская глаза, будто прячась за веками от взглядов, оброненных на него окружающими людьми. Его невозмутимости и спокойствию можно было найти логическое объяснение, но разве так должен вести себя убитый горем муж?

Секретарь Руперта, Ева Эдели, тоже находилась среди присутствующих. Хотя она была еще довольно молода, но выглядела вне сомнения старше своих лет. Из материалов заведенных полицией дел Виктор Лебель помнил многие подробности, в том числе и даты рождения всех, кто был на той, ставшей роковой для невесты, свадьбе. Детали – вот что сейчас было важно. Лебель понимал, что возможно некоторые из них не имеют к убийству никакого отношения, но, вполне возможно, что именно такой, замеченный, как бы некстати, элемент, станет важной зацепкой на пути к раскрытию преступления. То, что поначалу кажется лишь пустым отзвуком брошенного на дно колодца камня, может впоследствии оказаться чем-то совсем иным. Наше воображение играет с нами, или мы с ним? Когда чего-то не знаешь, приходится полагаться на ощущения, интуицию, но как часто она обманывает нас. Доверие – вот без чего невозможна жизнь. Нужно учиться этому, как птенцы учатся летать, как дети учатся ходить.

Наконец, гроб опустили глубоко под землю, каждый бросил на его лакированную крышку горсть земли, и присутствовавшие стали расходиться по своим делам.

Шейна зашагала неторопливой походкой по направлению к огромным исполинским воротам безмятежного на первый взгляд царства мертвых. Дождь уже прекратился, некое подобие радуги появилось в глубине неба, и можно даже было сказать, что наступил долгожданный день. Она шла медленно, и ветер слегка касался длинных волос девушки. Вдруг чья-то рука задела ее плечо. Шейна обернулась. Позади нее стоял Виктор Лебель. Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, каждый не в силах высказать ни слова. Но замешательство это длилось не дольше доли секунды.

– Я хотел бы поговорить с вами, – менее твердым тоном, чем обычно, произнес Лебель.

– Я, кажется, уже дала показания вам и инспектору Нордбергу, – более твердо, чем обычно проговорила Шейна.

– Мне хотелось бы узнать о вас чуть больше, – настаивал Лебель.

– В материалах полицейского дела вы найдете все, что вам нужно, – сказала Шейна и, развернувшись, сделала пару шагов, когда молодой инспектор преградил ей путь.

– Подождите хотя бы немного, – он положил свою ладонь девушке на плечо, – мы можем встретиться где-нибудь в спокойном месте и…

– И где же вы найдете более спокойное место? – улыбнулась Шейна. – Простите, мне просто интересно узнать, что вы скажете.

Лебель улыбнулся ей в ответ.

– Ну, если вы хотите, то мы можем…

– Я ничего не хочу, – оборвала слова Виктора Шейна, намеревалась снова уйти, но рука Лебеля по-прежнему находилась на плече девушки.

– Мне необходимо встретиться с вами, – произнес, наконец, Лебель. Шейна подняла голову и их взгляды еще раз пересеклись.

– Вы по-прежнему думаете, что я что-то не договариваю, и надоедливыми расспросами хотите выведать у меня важную информацию об убийстве? – вопросительно посмотрела на инспектора Шейна.

– Нет, не совсем. Я лишь хочу узнать больше о вашей жизни, – продолжил Лебель.

– Значит, вы не устроите мне профессиональный допрос, как вы обычно в таких случаях делаете?

– Нет, – произнес он, улыбаясь.

– Значит, вы приглашаете меня на свидание? – с легкой иронией в голосе произнесла Шейна.

– Да, – сказал Лебель, – назовем это так.

– И мы не будем говорить об убийствах? – с сомнением прошептала девушка.

– Ну, разве, что чуть-чуть, – с улыбкой ответил ей Лебель, и они вместе прошли эти жуткие исполинские врата смерти.

Глава 15.

Было раннее утро. Парк выглядел слишком пустынным, в нем никого не было, кроме Шейны. Зеленые кроны деревьев сгущали потоки света, образовывая свой мир теней и причудливых переливов внутри парка. Гравиевые дорожки разветвлялись и имели бесчисленное множество продолжений. Они уходили куда-то в глубину парка, скрывая свое дальнейшее местонахождение и заставляя поломать голову над тем, куда они могут завести.

В некотором отдалении от беседки, где находилась Шейна, безмолвно блестела живописными бликами зелено-голубая вода, по гладкой поверхности которой бесшумно плавали крохотные коричневатые уточки. Изредка доносился шум проезжавших по шоссе автомобилей, но звук этот был приглушенным, раздававшимся откуда-то издалека, словно бы даже не совсем реальным.

Неожиданно послышались отчетливые шаги, которые с каждой минутой различались все явственнее, позволяя определить, что принадлежали они мужчине. Шейна обернулась, когда наступила тишина. Позади нее стоял Лебель.

– Вы пришли на полчаса раньше назначенного времени, – медленно протянула слова Шейна.

– Вы, как я уже успел убедиться, и в чем у меня не осталось никаких сомнений теперь, пришли гораздо раньше меня, – добавил к вышесказанному Лебель.

Латентность повисла в воздухе. Каждому было что скрывать.

– Удивительное чувство испытываешь, когда смотришь на солнце сквозь листву деревьев. Свет будто бы просачивается через крону, отчего листья светятся – это так сказочно и красиво. Иногда обыкновенные, ничем не примечательные на первый взгляд вещи кажутся такими чарующими, точно их коснулось волшебство. Отчего это происходит? – вопрошающе посмотрев на Лебеля, произнесла Шейна.

– Я думаю, это зависит от человека, который непосредственно смотрит на эти прекрасные вещи, – обескуражено ответил Виктор.

– А может, это чувство очарования зависит от самих вещей, и человек здесь вовсе не причем?

– Если бы это было так, то, учитывая, что понятие красоты было бы равнозначно определенным для всех, одни и те же вещи нравились бы исключительно всем, а другие не нравились бы абсолютно никому.

– То есть, можно утверждать, что только человек воздействует на вещи, а вещи не могут воздействовать на человека?

– Как раз наоборот, вещи оказывают более сильное влияние на человека, чем человек на вещи, просто сила этого воздействия находится в прямой зависимости от конкретного человека. Это значит, что одна и та же вещь может оказать мощнейшее воздействие на одного индивида, и вовсе обделить своим вниманием другого.