Итоги № 19 (2012)

— У Галины Вишневской чего больше — артистизма или организаторских способностей?

— Скажу так: она актриса одного режиссера, который понял ее природу. Это Борис Александрович Покровский. Он много ей дал, очень много, и она не стеснялась об этом говорить. Да и я не стесняюсь, потому что и я ученик Покровского.

…Но на язык Вишневской лучше не попадать. Да и построить она могла кого угодно. Помню случай, когда одна из артисток пришла в театр без чулок и, столкнувшись с Галиной Павловной, услышала: «Ты чего это с голыми ногами в театр ходишь? Денег нет на чулки? Могу дать».

— И как же уживались в одном театре сразу три примы — Архипова, Вишневская и Образцова?

— Добавьте Милашкину, Синявскую... Сцена большая, места хватало...

— Вы часто пели вместе с Ириной Константиновной?

— Конечно. Хотя и у нее, и у меня были и другие партнеры и партнерши.

— Ирина Константиновна была модница, любила одеваться?

— Любила. У нее была великолепная портниха, а материалы мы привозили из-за границы.

— Экономили на командировочных?

— Мы с Ирой — никогда.

— Но ведь девяносто процентов вашего заработка забирало государство.

— Я на этом не зацикливался. Ирина тоже.

— И от зарубежных постановок случалось отказываться?

— Случалось. Я развернулся и уехал из Аргентины, куда меня пригласили петь Германа в их «Пиковой даме». Посмотрел, что за постановка, и... послал их. Госконцерт, которому пришлось платить неустойку, нажаловался на меня в ЦК. Я же им ответил, что не собираюсь быть могильщиком великой русской литературы и великой русской музыки.

— Герман выходил в полосатых трусах?

— Хуже… Но контракт сорван, и мне сказали, что не выпустят больше за границу. А мне плевать — у меня в распоряжении одна шестая часть суши!

— А где в советские времена певцы зарабатывали основные деньги — в театре или на гастролях?

— Это в шоу-бизнесе, тогда на эстраде, были какие-то левые концерты. У нас левых не было, но мы и в театре хорошо получали. Все-таки ведущие исполнители.

— И сколько надо было спеть Германов, чтобы купить машину?

— Как-то мы с Ирой посчитали, что за одни гастроли в Италии она сдала государству столько валюты, что можно было купить целый автопарк. Это не фигура речи, а на полном серьезе.

— Как вам досталась партия Пинкертона в «Чио-Чио-сан»?

— По сей день благодарен Галине Павловне за то, что она взяла меня в Большой и предложила спеть Пинкертона. Но прежде, чего я не знал, она посоветовалась с Ириной: дескать, у нас появился парень из ГИТИСа, хочу, чтобы он у меня спел Пинкертона. А до этого у меня была крохотная роль, буквально в три слова, в «Мазепе». Я пел Искру, друга Кочубея, а Ирина Константиновна — Любовь. И Ирина так сказала Вишневской: «Я не слышала, как он поет, потому что там и петь нечего, но играет здорово». Вот так и решилась моя судьба.

— А как судьба свела вас с Ириной Архиповой?

— После премьеры «Чио-Чио-сан» с моим участием театр бурлил. Видите ли, всех страшно интересовало, почему это Вишневская отдала партию Пинкертона какому-то выскочке. И пока Ирина была на гастролях в Америке, Галина в одиночку держала оборону. Ирина приехала, послушала спектакль и приняла волевое решение отправить меня на учебу в Италию — подучиться и вообще подальше от театральных страстей и сплетен. Вот тогда между нами и завязалась переписка, но по старой памяти всякий раз, когда в театре шла опера «Чио-Чио-сан», я присылал Галине огромный букет цветов. А потом как-то так получилось, что Ирина стала все больше и больше занимать мое внимание. Помнится, Зураб Анджапаридзе сказал мне тогда: «Тут у тебя ничего не получится». Ирина была старше меня, к тому же замужем. Но он ошибался…

— А как же Вишневская?

— О, это отдельная история. Я готовил с Ириной партию Хозе из «Кармен». В это время Галина тоже собралась петь Кармен и хотела, чтобы я был ее партнером, а дирижировал Ростропович. Дело в том, что Вишневская была в то время членом худсовета театра и председателем цехкома оперы, и от ее мнения зависели вводы артистов в спектакли. В общем, она была категорически против, чтобы я пел с Ириной. И после этого худсовета две подруги столкнулись у лифта. Некоторые свидетели утверждали, будто Ирина Константиновна, которой по природе не была свойственна бранная лексика, грубо выразилась в адрес Галины Павловны. Дело дошло до парткома. А вскоре, по-моему, и весь мир знал, что две примадонны Большого театра поссорились из-за какого-то Пьявко. Потому, дескать, что сначала он ухаживал за одной, а потом стал ухаживать за другой.

— А как было на самом деле?

— Вот умру, узнаете…

— Все случилось в Италии?

— Потом узнаете...

— Ирина Константиновна осознавала, что она великая?

— Никогда не было разговора на эту тему. Но, безусловно, она знала себе цену.

— Возраст на голосе сказывался?

— Самое интересное, нет, у нее оставался до самого конца очень молодой голос. Чаще стала брать дыхание, но вот эта самая линия звука шла ровно. Что от Бога, то от Бога…

— Вишневскую называют царицей оперной сцены. Кто тогда Ирина Архипова?

— Богиня. Не даром же она получила Всемирный приз искусств — «Бриллиантовую лиру» с присвоением титула «Богиня искусств». Ира великий человек, великая женщина.

— А кто кому приносил кофе в постель — вы богине или она вам?

— Поочередно. А вот готовить Ирина не умела и не любила. Да это и не ее дело, она пела.

— И сколько же генсеков и других государственных руководителей имели честь ее слушать?

— Могли все, начиная с Булганина...

— Владислав Иванович, почему у наших теноров — Лемешева, Козловского — не было такой мировой славы, как у итальянцев? Чем наши хуже?

— Да ничем, просто страна была закрыта. Собинов имел мировую славу и с успехом пел в Италии. Блистал в Европе и Дмитрий Смирнов.

— Это в прошлом. А вот с Лучано Паваротти и Пласидо Доминго встречаться приходилось?

— Так называемое шапочное знакомство. А вот с Марио Дель Монако мы дружили семьями. Гениальный певец. Мог передать голосом любое состояние души, сыграть любую сцену. Поэтому Вальтер Фельзенштейн и не приглашал его в «Комише Опер», говорил, что Марио тембром и силой своего голоса делает больше, чем другие артисты, двигаясь и выполняя сложные мизансцены.

— Кого из современных певиц можно назвать творческой наследницей Ирины Константиновны?

— Конечно, Ольгу Бородину. Ирина верила в нее, и Оля оправдала надежды. Сейчас это мастер экстра-класса. Настоящая царица и богиня оперы. Хочу назвать и Елену Зарембу с уникальнейшим голосом. При этом они совсем непохожи на Ирину Константиновну, яркие индивидуальности. Но глубина и масштаб дарования, уровень мастерства соразмерны уровню, который задавала Архипова.

— А Анна Нетребко, у ног которой сейчас лежит весь оперный мир?